Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 157 – Мария Минц, Злата Уютная

Страхом перед тем, чего он не понимал, но что только что произошло у него на глазах.

Кесслер и я замерли, наблюдая, как сознание медленно, с трудом, но возвращается в глаза Арнольфа.

Санитары осторожно приподняли его, подложив подушки. Он смотрел вокруг растерянно, как ребенок, попавший в незнакомое место после долгого сна.

После медовой воды и еще небольшой дозы легкого питательного бульона, слабость в его чертах начала отступать, уступая место изумлению и смутной тревоге.

Он попытался приподнять руку, но сил хватило лишь на слабое движение пальцев.

— Не двигайтесь, — мягко, но твердо сказала я, подходя ближе. — Вы в безопасности. В лечебнице. Вас вывели из долгого сна.

Мои слова, видимо, до него дошли. Его губы снова шевельнулись.

— Сон... — прошептал он хрипло. — Адский... кошмар... не мог... дышать...

— Все это позади, — сказала я, осторожно проверяя его пульс. Он был частым, но уже более наполненным, не той тонкой ниточкой. Дыхание, хоть и ослабленное, было ритмичным. Самое страшное миновало. Тело боролось. — Вам нужно отдыхать и набираться сил. Но... мне очень нужно спросить вас кое о чем. Это важно. Очень.

Я почувствовала на себе тяжелый взгляд Кесслера.

Он молчал, но его молчание было уже иным — напряженным, но не осуждающим.

Арнольф слабо кивнул, давая согласие.

— Помните ли вы тот день, когда купили лекарство в аптеке Зоряны? Маковую настойку, от нервных болей? — спросила я, стараясь говорить четко и медленно.

На его лице промелькнула тень воспоминания.

— Настойку... да... — он с трудом сглотнул. — Настойку... от этой... проклятой боли в лице… я всегда покупал у Мольца... в «Средствах от моли»… Но в тот день... — Арнольф закашлялся, потом продолжил, — ...в тот день ее не было. Хотя... должны были отложить для меня. Господин Мольц сказал... что поставки задержались... и посоветовал... сходить... к аптекарше Зоряне... что через две улицы... сказал, что у вас... точно есть такая же...

Картина начинала складываться.

Подстава. Грубая, но эффективная.

— Я пришел... — продолжил Арнольф, и его голос стал чуть увереннее, хотя и оставался слабым. — Мне продали настойку. Я заплатил... вышел на улицу... Боль уже начинала возвращаться... Я отпил...

Он замолчал, и по его лицу прошла судорога страха.

— Вкус... был не такой. Горький... противный. Я хотел выплюнуть... но было уже поздно. Внутри... все словно оборвалось. Свет померк... ноги подкосились... Я упал... пытался кричать, позвать на помощь... но голоса не было...

Я видела, как Кесслер замер, кидая на меня подозрительные взгляды.

— И потом... — Арнольф сжал веки, будто пытаясь разглядеть в темноте памяти. — Потом... кто-то подошел... наклонился. Кажется, это был Дитрих Гнидден... Он... он выхватил у меня из рук склянку... и... — голос Арнольфа сорвался в шепот, полный ужаса, — ...и стал насильно вливать мне в глотку остатки! Держал меня, я не мог вырваться... Он бормотал... «Пей, пей, милейший, вы не до конца все выпили... вот вам и стало дурно… как допьете — всем будет хорошо... особенно мне...» Когда он это говорил, его глаза... они светились... как шакала...

В палате воцарилась гробовая тишина.

Слова Арнольфа висели в воздухе, тяжелые и ужасные.

— А дальше... я уже ничего не помню... — вздохнул Арнольф, — только темнота... и ощущение, что тону...