Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 159 – Мария Минц, Злата Уютная

Другие готовили новую партию питательного бульона с хмелем.

Процесс, запущенный Зоряной, теперь работал без нее, но работал четко, как хорошо отлаженный механизм.

Аптекари, еще недавно пребывавшие в дикой панике, сегодня двигались спокойно и уверенно. Они смотрели на меня — уставшего, валящегося с ног, но отдающего приказы твердым голосом — и слушались.

Это было непривычно и странно.

Еще недавно я даже подумать не мог о том, чтобы получить признание своих лекарских навыков, а теперь… теперь создаю лекарство, чтобы спасти королевсво от чумы.

Я передал последнюю склянку капитану инквизиторского отряда. Серый плащ, жесткое лицо.

— Для самых тяжелых. В лечебнице Брауна и здесь, в городском изоляторе. Строго по дозировке, которая указана в записке. И... — я понизил голос, — мое сообщение для Архилекаря Моргана. Оно уже передано?

— Оно было передано в тот же день, — коротко кивнул инквизитор. — Но ответа не было.

Они унесли ящик со склянками и я почувствовал как странная тишина накрыла это место. Работа не кончилась — нужно было засеять новые культуры, проверить старые. Но острая, жгучая необходимость, гнавшая нас вперед последние сутки, отпустила.

И тут, как удар обухом, меня осенило.

Дворец. Сегодня же тот день.

Гнидден говорил, что пойдет ко дворцу требовать отставки Моргана и своего назначения. Сейчас, пока мы возились здесь, он может уже стоять там, поливать грязью имена настоящих спасителей королевства.

— Всем, кто может идти — за мной! — мой голос прозвучал резко, срываясь. — На площадь перед дворцом!

Половина аптекарей вместе со мной выбежали из пивоварни, и холодный утренний воздух обжег легкие.

Город, охваченный чумой, замер.

Улицы были пустынны, ставни закрыты. Лишь изредка мелькали серые плащи патрулей. Мы бежали по мостовой, и стук наших башмаков отдавался в гробовой тишине.

А потом мы вышли на Королевскую площадь.

И в этот момент тишина занчилась.

Площадь, огромная, вымощенная темным камнем, была забита народом. Сотни людей — ремесленники, торговцы, женщины с испуганными лицами, мужчины с палками в руках. Шум стоял такой, что давил на уши — ропот, крики, полных страха, злости и отчаянной надежды.

И на высоком импровизированном помосте из ящиков перед золочеными воротами дворца стоял Дитрих Гниденн.

Его лысина блестела в тусклом свете, жирное лицо сияло самодовольством. Он размахивал руками, и его гнусавый визг, усиленный самодельным рупором, резал воздух:

— ...они прячутся за стенами, пока народ гибнет! Они торгуют нашим горем! Но я, Дитрих Гниденн, дал вам спасение! И прошу вас поддержать меня в стремлении к справедливости! Долой бездарного Моргана! Долой отравительницу Зоряну! Да здравствует новый порядок! Да здравствует новый Архилекарь!

Толпа ревела в ответ, как единый организм.

— Гниденн! Архилекарь Гниденн!

Меня тошнило от бессильной ярости.

Он стоял там, вор и лжец, и крал не только лекарство, но и будущее. А эти люди… они верили ему. Причем, верили безоговорочно.

Дворец возвышался над площадью, неприступный, молчаливый, больше похожий на крепость.

Высокие башни с остроконечными шпилями, стрельчатые окна, тяжелые дубовые ворота, украшенные гербом королевства — скрещенными мечами и головой дракона.

И вот, ворота этой крепости медленно, со скрипом, начали открываться.