Книга Старый рудник для брошенной жены, страница 36 – Алена Ягинская

Не скрою, я собиралась послать претендента на паренька подальше, даже поднялась из-за стола для этого. Ну я же в костюме магички, потому паренек меня за нее и принял, так что поддерживаем образ. Ща как наколдую че-нибудь, авось и этот струхнет.

Но меня опередили.

— Бочка, ты чего? Не лезь! — В дверь протиснулся разбойник из тех, кто катался со мной, и с ним Руир. И они оба встали перед этим индивидом, загораживая проход ко мне.

— А то что? Мой пацан, я сказал! Пусть проваливает.

— Бочка, это миледи Александра, дочь хозяйская, отойди, — увещевал мужика разбойник.

Опа, быстро он мое имя выяснил!

— Пф, тем более, — отмахнулся мужик, — будет мне немочь бледная указывать. Пусть к хахалю своему шагает, а моего не трогает!

Нет, я бы сдержалась, честно. К этому времени я успокоилась, вспомнила, чья я жена, и решила урегулировать дело миром и деньгами. Но эта громадина, лишенная мозгов, толкнула сначала моего разбойника, а потом Руира.

А у меня и так внутри накипело уже, понимаете? Просто мир дурной какой-то совсем. Гномы продают друг друга, матерей-полукровок гнобят, дети считают, что к ним хорошо относятся, если их не очень часто бьют.

Здесь происходит то же самое, что было в моей семье, когда отец унижал нас с матерью, чтобы возвысится и самоутвердиться за наш счет. А что он представлял сам по себе? Да ничего. С чего-то решил, что заслуживает большего, бросил нас, а потом спился и сдох, как собака. Кто-то скажет: «Как ты так можешь, Саша, это же твой отец!» А я могу! Потому что я, а не этот кто-то прожил с ним столько лет и считал такое отношение нормой.

И здесь каждый пытается чего-то добиться за счет другого, более слабого, того, кто не может дать отпор. И все считают, что это правильно. Еще бы — эволюция, выживает сильнейший.

А я не хочу жить в таком мире. Он не мой, и я не нанималась играть по его правилам. Не нравится? Ну так верните меня назад или отправьте мою душу туда, куда она заслуживает.

— Уважаемый незнакомец, которого я не знаю и с которым не буду знакомиться! Ваши претензии беспочвенны, и поэтому вам стоит покинуть это место, пока вам не нанесли тяжких и унизительных увечий, от которых вам будет стыдно, больно и обидно, — сказала я мужику.

Чуть-чуть по-другому, с большей экспрессией и в более доступной форме.

Мужик постоял, чуть качаясь, я даже испугалась, не хватил ли его кондратий от внезапного осознания собственной неправоты, а потом все же с трудом, но тараном попер на меня со словами:

— Да ты, да я тебе…

И он тоже попытался обрисовать перспективы моего пребывания в таверне, только со своим местным колоритом.

А я подумала: а почему я должна это выслушивать? Все-таки я миледи и хозяйка этих мест.

Поэтому подняла тяжелый деревянный стул и со всего размаху опустила его на голову буяну. Тот еще немного постоял, потом закатил глаза и рухнул мне под ноги.

— Так, я не поняла, — отряхнула я руки. — Это так в этом медвежьем углу принято хозяйку встречать?

Какая-то женщина кинулась обнимать мальчишку-эльфенка, а мужики, набившиеся в трактир не иначе как поглазеть на то, как бугай будет разбираться с беззащитной женщиной и ребенком, упали на колени, сняли шапки и уткнулись мордами в пол.

— Вот, а я говорил, что истинная хозяйка вернулась! — Ввернул мой разбойник и тоже упал на колени: — Прости нас, госпожа, не признали!