Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 318 – Юлия Фирсанова

— Да, советник, ступайте, – дозволил Алентис, поведя ладонью.

— Господа, моего присутствия недостаточно, будет лучше, если я пойду в качестве сопровождающего кого-то из вас, – заупрямился мужчина.

— Сходи, брат, – надменно кивнул Алентис. – Много чести будет наместнику, если пойдет старший принц Альвиона.

— А что, необходимость видеть твою рожу – это честь? – невинно осведомился Кальм.

— А вообще-то нет, я пойду сам: дело слишком ответственное, чтобы доверить его младшему, – снисходительным тоном промолвил Алентис, пытаясь добиться от брата нужного действия старым как мир и примитивным способом. – Забавно будет посмотреть на физиономию наместника при вести о нашем отбытии, – усмехнулся он.

— Ну уж нет, пойду я! – взвился Кальм. – Давайте, советник, пока я не передумал.

«Глупость, может, и не порок, но для королевской семьи ничего хуже быть не может», – скорбно вздохнул советник, переделав старинную поговорку на новый лад, и поднялся с кресла.

Выйдя в коридор, Отис ухватил за плечо первого попавшегося слугу:

— Где мы можем найти наместника?

— Я… я доложу о том, что вы желаете его видеть, – промямлил слуга.

— Сейчас! – рявкнул Отис, теряя терпение при виде подобной вопиющей беспомощности.

— К-кажется, он пошел в библиотеку, – выдал «государственную тайну» испуганный парень.

— Проводи! – приказал Отис.

Взмахом руки советник велел страже оставаться на месте, и они с принцем последовали за слугой.

Спустившись на второй этаж, альвионцы двинулись прямо по коридору. Но, не доходя до библиотеки, Отис заметил полуоткрытую дверь, из-за которой лилась чудная мелодия. Красивый юношеский голос пел о вечной любви. Прислонившись к дверному косяку, стоял наместник и слушал балладу. Надменное породистое лицо мужчины смягчилось, стало меланхолично-задумчивым и каким-то мечтательным.

Кальм тут же сунул нос в комнату, чтобы узнать, что так заинтересовало Вальдорна. Молоденький юноша, тоскливо воющий что-то, аккомпанируя себе на лютне, не произвел на принца особого впечатления. Принц предпочитал песни застольные и неприличные, уважая их не столько за гармонию звука, сколько за содержание. Зато кроме лютниста на диване в комнате были кое-кто поинтереснее: какой-то парень и девушка. И какая девушка! Она была чудо как хороша.

Кальм жадно оглядел изящную фигурку – длинные ножки, тонкую талию, шикарный бюст, полускрытый кружевом накидки. «Таким грудкам в платье тесно. Выпустить бы их на волю…» – подумал принц, никогда не умевший держать себя в руках, с нарастающим возбуждением представляя себе этот увлекательный процесс.

В это время закончилась баллада, и в комнате воцарилась тишина, которую Кальм поспешил нарушить заявлением:

— О, у вас, наместник, менестрели выступают, а мы там скучаем.

— Ваше высочество! Советник Отис! Какая радость! – делано изумился Вальдорн с официальной улыбкой на лице. – Как ваше самочувствие? Чему обязан столь ранним визитом?

— Просрались и живы! Собственно говоря, мы зашли сказать вам, что сегодня же уезжаем из вашей гостеприимной провинции, в которой умеют готовить потрясающие лекарства. Надеюсь, лекарю уже отрубили голову? – грубо и едко ответил Кальм.

— Конечно, ваше высочество, он понес заслуженное наказание, – не моргнув глазом привычно выкрутился Вальдорн, надеясь, что принц не потребует демонстрации расчлененного тела Демиса.