Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 368 – Юлия Фирсанова

Завершив его, король отправил уже ненужный труп в один из далеких миров, странные обитатели которого были вечно голодны, отмыл руки в ароматной розовой воде, принесенной слугами, и, приказав им очистить стол, опустился в кресло, задумавшись.

Предсказание безусловно показало нависшую над королем опасность. Но сколько Кальтис ни бился, точного указания на ее характер разглядеть не смог. Поразмыслив пару секунд, король решил использовать магический кристалл провидения. В кристалломантии он порой достигал значительных результатов.

Маг обратил свой взор к небольшому столику слева, и крупный, с мужской кулак, сверкающий тысячей граней кристалл оказался в его руке. Но не успел Кальтис поднести предмет к глазам и начать погружение в транс, необходимый для чтения будущего, как проклятый камень, словно намазанный маслом, выскользнул из его пальцев и, ударившись об пол, разлетелся на миллион маленьких кусочков.

Выругавшись, мужчина выдавил из себя убирающее осколки заклинание. К сожалению, магические предметы, сломанные однажды, уже невосстановимы. Заклинание целостности вернуло бы кристаллу его первоначальную конфигурацию, но не волшебные свойства.

Решив не рисковать с использованием катоптромантии – гадания на зеркалах (если уж так не везет, не хватало только накликать безымянный ужас из Зазеркалья), – король тяжело вздохнул и понял, что ему все-таки придется прибегнуть к вызову демона-предсказателя. Кальтис не любил этот ритуал. Его тревожили не жертвы, а неопределенность результата: проклятая тварь Межуровнья всегда говорила двусмысленностями и загадками, ну точно как Источник, но была куда опаснее.

Начались приготовления. Дав четкие инструкции прислужникам и отослав их выполнять его поручения, сам король для начала волшебным мелом, смешанным с кровью младенца-эльфа, задушенного умалишенной матерью, нарисовал громадную пентаграмму. Мел, ведомый ментальной силой мага, чертил линии, знаки, причудливые переплетения рун. Покончив с этим, Кальтис установил на углах пентаграммы свечи из сала девственниц, удавленных собственными отцами.

Прислужники привели трех девочек лет семи-восьми. На всякий случай проверив с помощью амулетов их девственность, король по очереди перерезал горло каждой из них и аккуратно сцедил кровь в черную чашу с алым узором. Чары, наложенные на сосуд, позволяли вливать в него любое количество жидкости без риска пролить. Слуги оттащили тела несчастных, а Кальтис, резко выкрикнув на одной ноте длинную фразу, опрокинул чашу на пентаграмму. Кровь как живая растеклась по рисунку, потусторонние символы зашевелились, впитывая кровь и наливаясь багряным светом, слабо засветились линии. Вспыхнули свечи.

Привели еще пятерых мужчин, одурманенных зельем. Король вручил каждому по чаше и странному кинжалу, рукояти которых были выполнены в виде приготовившейся к броску кобры. Затем маг отдал приказ. Вынужденные повиноваться, жертвы сели, скрестив ноги, по углам пентаграммы и, перерезав себе кинжалом запястье правой руки, начали сцеживать медленно сочащуюся кровь в чаши, что держали в левой.

Осталась последнее – приманка. Слуги втолкнули в зал испуганно кричащую девушку лет пятнадцати. Опутав ее парализующим заклинанием, Кальтис снова с помощью амулета убедился в девственности красавицы и перенес ее в пентаграмму, тут же сняв чары неподвижности. Жертве уже некуда было бежать. Линии, начерченные на полу, полыхнули алым.