Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 374 – Юлия Фирсанова

— Кажется, стоит взглянуть на эту стеночку, – решил Джей.

Мужчина зашел в нишу, чуть прищурившись, внимательно осмотрел кладку, потом протянул руки, и его чуткие пальцы осторожно заскользили по камням. Раздался еле слышный щелчок, и кусок стены медленно повернулся, открывая дорогу в темноту.

— Возвращайся назад, Пират, – обратилась Элия к коту, выполнившему роль Вестника Случая. – Мы посмотрим, что там, и вернемся. Охраняй наши комнаты.

Словно поняв ее слова, рыжий проныра развернулся и юркнул в небольшую щель между дверями в покои принцессы.

Джей, порывшись в своих бездонных воровских карманах, выудил маленький белый шарик, и, убедившись еще раз, что в коридоре пусто, брат и сестра активировали браслет-невидимку и скользнули в открывшийся проход. Принц пошарил по камням сбоку от себя, и проход неслышно закрылся за ними.

Шарик в руке Джея, после того как принц потер его рукавом, засветился рассеянным белым светом. Этого было достаточно, чтобы видеть небольшое пространство перед собой. Мужчина пошел первым, сестра последовала за ним. К счастью, в извивах тайных узких коридоров все еще действовало пылеотталкивающее заклинание, так что следов боги не оставляли.

Девушка уже поняла, что они наткнулись не на потайную комнату, а на целую сеть альвионского лабиринта, невидимой паутиной связывающего все этажи. По-видимому, привычка семьи к обитанию в замках с потайными ходами оставалась неизменной при переходе из инкарнации в инкарнацию. Во всяком случае, лоулендский лабиринт любили и использовали с выгодой для себя все.

После видения, буквально перетряхнувшего душу, в памяти принцессы начали всплывать целые куски воспоминаний. О жизни в Альвионе, своих привычках. В том числе и об этом лабиринте тоннелей. С Джеем, похоже, творилось то же самое.

Неожиданно далеко впереди принц заметил слабый проблеск света. Быстро сунув шарик в карман, Джей взял сестру за руку, попадая в поле браслета, и в полной темноте невидимые лоулендцы пошли к лучику света, пробивающемуся, как оказалось, через небольшое круглое отверстие в стене. Приникнув к нему, лоулендцы увидели Кальтиса, стоящего на коленях перед портретом женщины в шикарном черном декольтированном платье – принцессы Элины. Король постанывал от доставляемого самому себе удовольствия.

Решив, что на сегодня впечатлений им уже хватит, брат с сестрой быстро развернулись и почти бегом, пока король не почувствовал их присутствия, устремились обратно по коридору. Богам оставалось лишь гадать, чья же старая жестокая шутка (замаскированное окно из гномьего стекла, абсолютно непрозрачного, неотличимого от камня с наружной стороны) помогла им увидеть это «занимательное» зрелище.

Заговорили «сказители» (разумеется, мысленно, на родственной волне, недоступной для прослушивания) только после того, как оказались в своих комнатах.

«Мы угадали с истоком увлечения Кальтиса сероглазыми шатенками. Теперь ясно, где король подхватил эту манию. Нашел после разгрома чью-то молельню и, не удержавшись от искушения, взглянул на портрет, – сделала логичный вывод девушка. – Интересно, чью?»

«Мою», – глухо уронил Джей.

Элия и так знала, что у многих братьев есть тайные комнаты, посвященные ей. Принц решил признаться сразу. Он прямо-таки излучал гнев и скорбь, так что девушка все равно догадалась бы, чье святилище обнаружено и осквернено. Если уже не поняла… Так стоило ли скрывать?