Книга Дорожные работы по наследству, страница 103 – Юлия Фирсанова

И энергия Шлайга повиновалась. Магма свивалась потоками, изгибалась мостами и арками, гигантскими волнами возносилась к самому потолку пещеры, нежно касаясь его, как будто облизывала. Так вот почему свод такой ровный, словно отполированный. Цвет магмы уже не был желтым и оранжево-желтым, она сияла белым, вобравшим в себя весь спектр. И все это длилось и длилось…

Колени устали первыми, но я даже двинуться и сменить позы не могла, застыв мухой в янтаре силы Архет и расплаве Шлайга – гигантского океана лавы, плещущегося в сердцевине Двэр-фарварда. А я, неблагодарная, еще сетовала на жесткую спинку кресла в круге князей. Воистину все познается в сравнении!

И черт меня дернул тащиться в Двэр-фарвард? Да какой уж там черт, Архет это, его работа. Бесценный артефакт, чьи желания и цели сливаются с моими настолько, что очень сложно отделить одно от другого, потому что над всем этим властвует высшее «НАДО». Бьёт крещендо, толкает вперед, не дает свернуть и остановиться и вместе со мной толкает всех, кто находится рядом. И это не прихоть, не причуда – высшая нужда, условие существования миров. Архет и сотворен ради того, чтобы ее утолять, соединять то, что без него обречено рухнуть. А ради этого сотворены ригаль-эш Киградеса.

Стоило, наверное, возмутиться подобному, я же не вещь, чтобы вот так. Но беситься от негодования не выходило, потому что пришло осознание выше личных самолюбивых хотелок. Архет не крадет моего «я», моей личности, он просто стал ее частью, и эту часть уже не выдрать даже с кровью. Только со смертью. Хвост этой мысли вызвал резкий протест кристалла: «Нет, моя, не отпущу, идеально!»

«Но ведь даже реш-кери не вечны?» – удивилась я.

«Найду снова, Высшие Силы дозволят, так надо! – эхом пришел ответ. – Такого резонанса не было никогда и больше не будет».

Ой, мамочки, как же странно и тяжело дается это понимание-погружение. И возможным оно стало здесь и сейчас потому, что кристалл в слиянии со мной помогал торить новые тропы, но я была захвачена происходящим лишь частью и могла отвлекаться на постижение сути и целей Архета.

Рядом, заставив меня чуть вздрогнуть, скрежетнул крепкими зубами Унгаф, принимавший давление силы на себя и начавший выталкивать ее путями и тропами, обновляя старые, творя новые, закрепляя или стирая отжившие свое.

— Терпи, девонька, еще немного, – кажется, вечность спустя выдохнул мне в лицо ро-гвер, обдавая запахом раскаленного камня.

«А я чем занимаюсь, по-твоему?» – мысленно огрызнулась я, продолжая считать секунды и мечтать о том миге, когда можно будет встать с горячего камня, потянуться и попить. Нет, не так, пожалуй, мне надо будет выпить.

Вайса и воды не хватит, чтобы перестать считать себя частью раскаленной лавы, пробивающей путь. И это еще меня заслонял Унгаф. Ему сливаться с камнем было проще. Крепкий мужик, монолит. А я, хоть и везу на себе едва ли треть от общего фронта работы, уже испытываю огромное желание забить на все и забить если не косяк, то хотя бы махнуть бокал красного винца или даже стопку коньяка. Не знаю, как организм к этому отнесется. Чего-то мне в Киградесе пока спиртного пригубить толком не удавалось. Не наливают! То ли тут лишь кровь, как деликатесный напиток, в почете, то ли боятся, что от жизни такой сопьюсь враз, и не будет у них работящей княгини. Жмоты!