Книга Шата, страница 140 – Ри Гува

Но почему-то со смехом пришло успокоение. Я ничего не могла сделать со своей болью, а раз так, то не было смысла о ней думать. И в какой-то момент все эмоции просто… кончились. Последние несколько недель я не испытывала ровным счетом ничего. Я смирилась с этим. По сути, ничего в моей жизни не поменялось. Я как была дочкой швеи и горничной хозяйки, так и осталась. Моя работа не изменилась, жизнь осталась прежней. Менялись только книги и платья Юнсу.

С каждым днем я чувствовала себя все более сносно. Рея заметила, что я начала гораздо лучше есть. И щечки порозовели. Леди Мэриэтта обратила внимание, что я стала общительней и улыбчивей. Даже хозяин сказал, что я молодец. Руп-А-Чуан ничего не сказал, но я видела изменения в его взгляде. И книжки он стал давать мне более глубокие. Я сначала ныла, потом привыкла, а после прониклась и начала действительно понимать то, что читаю.

Еще лучше стало, когда пошли слухи о том, что война почти окончена. Все в поместье снова зашевелилось, жизнь вернулась. Люди стали чаще улыбаться и меньше говорить шепотом. Кажется, даже козы начали давать больше молока.

Единственное, что не возвращалось к прежнему, – это состояние леди Мэриэтты. Ей становилось хуже. Она редко поднималась с кровати и еще реже выходила из комнаты.

— Да, Митра, входи! – сказал лорд Тинг.

«Он сильно постарел», – подумалось мне, когда я его увидела. Еще бы, его жена очень плоха, а сын все еще на войне – и неважно, что она подходила к концу. Да, Руру не воевал, но из подслушанного разговора монаха и Тинга узнала: на войне не было безопасных мест. Да еще и Юнсу до сих пор не получила ни одного предложения руки и сердца. В военное время всем не до женитьб, но хозяин очень хотел хоть чем-то порадовать жену. А свадьба дочери точно заставила бы ее встать с кровати.

— Как Мэриэтта? – спросил он, откладывая бумаги и перо в сторону.

— Сегодня она хорошо ест. Это добрый знак.

Лорд Тинг кивнул, но надежда в его глазах не блеснула.

— Что ты хотела, Митра?

— Комнату.

Брови хозяина взлетели вверх.

— Не думал, что доживу до момента, когда ты захочешь покинуть свой странный чердак.

Я улыбнулась.

— Я рад, правда, – сказал Тинг. – Подыщу для тебя приемлемую комнату.

— Нет, милорд! – тут же перебила я. – Если можно, я бы поселилась рядом со спальней леди Мэриэтты.

Он нахмурился.

— Зачем?

— Чтобы быть ближе к миледи.

— Зачем?

Я умолкла.

Все чаще утром простыни хозяйки были грязными. Ночью она была одна и иногда не могла встать, чтобы дойти до ночного горшка. Приходилось ходить под себя, чего леди Мэриэтта очень стыдилась.

Никто, кроме меня, не знал об этом. Если я буду в соседней комнате, то ночью смогу услышать колокольчик хозяйки. Простыни останутся чистыми, а леди Мэриэтта перестанет ощущать себя младенцем, как она сама выразилась.

— Ладно. – Лорд Тинг не стал дожидаться моего ответа. – Видимо, причина веская, раз ты согласилась оставить свой чердак. Иди, я распоряжусь.

— Спасибо, хозяин! – Я быстро сделала реверанс и направилась к двери.

— Мама?! – Юнсу ворвалась в комнату хозяйки с диким визгом.

— Что случилось, моя любовь?

Увидев мать, Юнсу тут же нахмурилась.

— Ты еще лежишь? Ты вообще сегодня не вставала?

— Вставала. И не смей отчитывать меня!

Я улыбнулась. От фразы «нужно чаще вставать» леди Мэриэтту уже тошнило. Как и меня. Каждый, кто заходил сюда, обязательно произносил ее. Как будто хозяйка просто из прихоти постоянно валялась в постели.