Книга Следуя за любовью, страница 28 – Ханна Коуэн

Ни разу не надевала джинсы на девичники. Впрочем, я нечасто бывала на девичниках, где бы не было моей сестры и двух пачек пропитанного маслом попкорна.

В Ванкувере пойти поразвлечься обычно означало нацепить наряд, найденный накануне в дальнем углу шкафа, и пару туфель, в которых на обратном пути наверняка будешь еле ковылять. Может, я водила дружбу не с той компанией и потому не ходила по пятницам в маленькие пабы и уютные бары? Наверняка рядом с моим домом в городе таких было немало, но я в них не бывала. Мы ходили только в претенциозные клубы со списком гостей и длинной очередью перед дверью.

«Пиксайд» так не похож на то, к чему я привыкла, – дальше некуда.

Поппи с Брайс без колебаний заходят внутрь. Обе одеты, как и я, в джинсы и простые футболки, но почему-то на них все это смотрится совершенно по-другому. Почти естественно.

В жизни не видела розовых ковбойских сапог, как у Поппи. Они немного потертые, но все блестящие стразы по бокам на месте. В сапоги заправлены обтягивающие темно-синие джинсы, а под белым пуховиком, чуть прикрывающим попу, на ней черная футболка.

Брайс одета примерно так же, но вместо розовых сапог на ней черные кроссовки, выглядывающие из-под джинсов, и черная же куртка. Ни одна из подруг, в отличие от меня, не оставила волосы распущенными, и я начинаю думать, что это была ошибка.

— Не стой на морозе, Анна, – говорит Поппи, останавливаясь в дверях, и взмахом руки торопит меня зайти.

Брайс уже внутри, надеюсь, занимает нам столик. Но ноги меня не слушаются.

— Мы точно не можем просто пойти ко мне? Я буду поддаваться вам в «Монополию».

— Это Брайс виновата, что разболтала тебе про мою любовь к «Монополии». Но нет. Заходим. Ты слишком хорошо выглядишь, чтобы сидеть дома.

— Правда? – Мне самой стыдно за свою неуверенность.

— Эти джинсы словно шиты на твою задницу. Выглядишь отпадно, поверь мне. – Она мне подмигивает, и я давлюсь от смеха.

— Спасибо! – Я серьезно. Правда-правда. Наконец ноги подчиняются, и я иду к ней. – Знаю, мои стенания, должно быть, звучат жалко.

— Ничего подобного. Ты говоришь как женщина, которая только что освободилась от отношений с человеком, пошатнувшим ее уверенность в себе. Она не станет прежней мгновенно, просто потому, что его больше нет. Тебе придется ее заново отрастить.

— Ладно, будем надеяться, это не займет целую вечность, потому что меня это ощущение бесит, – признаюсь я.

— Она в тебе есть. Будем засыпать тебя комплиментами, пока ты сама не начнешь их себе говорить. – Ее слова похожи на обещание, и я ей верю.

Когда я подхожу к Поппи, мне в нос ударяет аромат бара. Не то чтобы неприятный, просто сильный. Я такого не ожидала. Запах фритюрного масла и пива одновременно.

Закрыв прежнюю тему, мы идем в глубь зала, где стоит липкая духота. До нас доносятся разговоры за столами, где сидят многолюдные компании. Некоторые на миг затихают и продолжают болтать, когда мы проходим, словно они немного удивлены, видя нас здесь. Вернее, видя меня.

Мы догоняем Брайс, которая ждет возле бара, а потом я иду вслед за подругами, позволяя им выбрать, где мы будем сидеть, и втайне надеясь на какой-нибудь укромный уголок. Когда я вижу, что они поворачивают за бар к столикам вдоль стены, меня на миг охватывает облегчение. Но тут они направляются к столу, вокруг которого уже сидит столько мужчин, что двое с краев едва не падают на пол.