Книга Счастливый удар, страница 59 – Ханна Коуэн

— Эти люди все равно никогда тебя не заслуживали, Ава. Господи, детка. Извини, – бормочет Оукли.

Он пересаживается ближе и обнимает меня за плечи, придвигая к себе и прижимая к своей груди. Его руки обнимают меня, как две защитные стены, и я глубоко выдыхаю в его футболку.

— Все нормально. Я много работала, чтобы преодолеть тот этап своей жизни. Думаю, поэтому появление Ребекки так сильно повлияло на меня.

Я обвожу глазами тихую квартиру, и они останавливаются на фотографии в черной рамке, висящей слева от телевизора. Эмоции сжимают горло, пока я смотрю на семейное фото.

Его сделали после моего первого рождественского ужина с Лили и Дереком. Мы только что закончили есть – на столе все еще стояли остатки блюд, – но мама согнала нас всех со стульев и построила перед камином. Она установила свою камеру на журнальном столике и включила таймер, после чего подбежала и встала рядом с папой.

Я помню свои чувства в тот момент, когда смотрела на свою новую семью. Впервые в жизни я была целиком и полностью счастлива.

— Каково это было? Жить в опеке.

Я смаргиваю слезы, которые начинают туманить зрение, и откашливаюсь, чтобы прочистить горло.

— Были свои хорошие моменты. Мой опыт не то, чем можно похвастаться, но он не так плох, как показывают в кино и по телевизору. По крайней мере мой личный опыт. Большую часть детства я провела в семейных детдомах для девочек. У меня было всего несколько опекунов.

— Они хорошо с тобой обращались? Если нет, скажи мне, и я выслежу каждого и сломаю им ноги.

Я смеюсь, несмотря на серьезность его угрозы. Внутренне я не сомневаюсь, что он правда сделал бы это ради меня, и это делает меня намного счастливее, чем следовало бы.

— Они были нормальные, Бойскаут. Честно.

Отлепив щеку от его футболки, я сажусь ровно и смотрю на него. Стоит нашим взглядам встретиться, и я сразу начинаю искать в его глазах признаки того, что я его спугнула или изменила его отношение ко мне. Должно быть, мое удивление слишком заметно, когда я ничего не нахожу, потому что он отключает все мои негативные мысли двумя предложениями:

— Ничего из того, что ты можешь мне рассказать, не изменит моего мнения о тебе, Ава. Обещаю.

Оукли

Экипировка тяжело давит на уставшие мышцы, но я рвусь вперед и завершаю выход один на один, как будто мне не осталось несколько вдохов до остановки сердца. Я прицеливаюсь и бью, отправляя шайбу в полет. Она со звоном отскакивает от верхней штанги и попадает в сетку.

Брейден и Тайлер подлетают ко мне и тормозят, взрывая коньками фонтаны ледяной крошки. Они ворчат, что почти перехватили меня, пока Мэтт вытаскивает шайбу и пасует мне. Я посылаю ее к центральной линии. В это время на другом конце площадки тренер начинает распекать одного из игроков за то, что тот поворачивал, не поднимая головы. Я морщусь от гнева в его голосе.

Зная, что тренировка подходит к концу, я качусь к скамейке и, сняв шлем и перчатки, хватаю свою бутылку с водой и со стоном выливаю холодную жидкость на свое мокрое от пота лицо. Остатки воды я выпиваю.

— Вот тормоз. Роджерс совсем не в состоянии держать голову на своей тощей шее. Не понимаю, как он попал в команду.

Грубый смех Дэвида, стоящего в компании более младших игроков, царапает мои барабанные перепонки.