Книга Счастливый удар, страница 83 – Ханна Коуэн

Мы обе смеемся, а она начинает отмывать блюдо от подливы.

— Я уверена, что мама с радостью поделится рецептами. Если бы она могла, то целыми днями говорила бы о еде.

— Что ж, я бы с радостью ей позволила.

Я кладу в посудомоечную машину две вилки.

— Я могла бы дать ей ваш номер, если хотите. Если нет, то это совершенно нормально. Вам необязательно разговаривать с шеф-поваром о своей готовке – у вас правда потрясающе получается. Ладно, что-то я много болтаю.

Я вспотела? Почему я вдруг так нервничаю?

На мое плечо ложится теплая рука, а Энн тихо смеется.

— Тебе не нужно нервничать из-за меня, дорогая. Ты могла бы войти в мою дверь с третьим глазом или пастельно-зеленой кожей, и я бы все равно обожала тебя просто потому, что ты делаешь моего сына счастливым и он любит тебя.

От ее слов я замираю, превращаясь в неподвижную статую.

— Тебя это удивляет? – спрашивает Энн.

— Мы еще не говорили этого друг другу, – хриплю я.

— Все нормально. Вы оба молоды. Это придет со временем.

— Вы так уверенно говорите.

Она задумчиво хмыкает.

— Я хорошо знаю своего сына, Ава. Он ни за что не привел бы тебя на встречу со мной, если бы не видел совместного будущего. А как он смотрит на тебя, когда думает, что никто не видит? Он не может спрятать от меня эти чувства.

Ее слова проникают глубоко и пугают меня гораздо больше, чем я хочу признать.

— Можно вопрос? – выпаливаю я.

Энн поворачивается ко мне с нежной улыбкой и вытаскивает руки из раковины, вытирая их кухонным полотенцем.

— Всегда, дорогая.

— Вы когда-нибудь беспокоитесь о том времени, когда он уедет?

Она подносит уже сухую руку к шее и зажимает в кулаке висящий на цепочке медальон.

— Конечно. Но я знаю, что он всегда будет рядом, когда будет нужен нам. Оукли заботился о нас с Грейси с тех пор, как скончался его отец. Ему нужен этот шанс жить дальше.

У меня перехватывает дыхание, и Энн ругается себе под нос. Я уверена, что выгляжу как маньячка, когда таращусь на нее, приоткрыв губы от удивления. Меня пронзает внезапная боль, и мне хочется подбежать к своему парню и обнять его.

— Есть ли шанс, что ты это уже знаешь и я не ляпнула, не подумав? – спрашивает Энн, морщась. Я просто качаю головой. – Вот блин.

— Все нормально. Не могу притвориться, что никогда не задавалась вопросом, почему Оукли никогда не говорит об отце. – Или почему он не проводит Рождество с ними. – Вы не знали.

— Прошу, иди поговори с ним, а я закончу с посудой. Не хочу быть тем, кто расскажет тебе что-то раньше него. – Энн всхлипывает и бросается к рулону бумажных полотенец на столешнице. Оторвав одно, она прячет лицо и снова шмыгает носом. – О господи. Вот я даю.

Что-то заставляет меня обойти ее и крепко обнять крошечную, немного согбенную женщину. Она позволяет мне держать ее несколько секунд, прежде чем ответить тем же и намочить угол моей футболки слезами, которых я, к счастью, не вижу.

— Скажи ему, что мне жаль, что я выпалила все это до того, как он успел тебе рассказать. Пожалуйста, Ава.

— Конечно.

Она всхлипывает в последний раз и отходит. Если бы не легкое покраснение вокруг глаз, вы никогда не догадаетесь, что она плакала.

— Спасибо. За это, но еще за то, что ты есть. Я понимаю, почему Оукли влюбился в тебя.

Искренность в ее глазах немного ошеломляет. К счастью, она просто еще раз улыбается мне и снова поворачивается к раковине, возобновляя мытье.