Книга Замерзшие сердца, страница 103 – Ханна Коуэн

— Ты справишься. Ты ведь знаешь это, правда? – шепчет Оукли после минутного молчания.

Я едва заметно киваю.

— Знаю. И ты тоже.

— Да. Мы не одиноки в этом, Грей. – Он смотрит на меня осознанным взглядом. Я в ответ вздыхаю. – Тайлер хочет быть рядом с тобой. Как бы мне ни было противно это говорить, но он тебя любит. А сейчас любящие люди имеют самое важное значение. Позволь им разделить твою боль.

— Он здесь? – спрашиваю, догадавшись. Я точно слышала два голоса за дверью.

— Он всю неделю был здесь.

— Странно, что он до сих пор не вынес мне дверь. – Я округляю глаза от уже забытого звука собственного смеха. Как же приятно ощущать это чувство.

— Хочешь, я его позову?

— Пожалуйста. – Жую нижнюю губу.

Оукли встает с кровати, нежно целует меня в макушку и направляется к двери, за которой сразу же вижу Тайлера. Он переступает порог и мчится к кровати.

Вздыхаю от неожиданности, когда он опускается рядом, поднимает меня на руки и крепко сжимает меня за талию. Тайлер держит меня так крепко, словно я могу в любой момент раствориться в воздухе. Он глубоко вздыхает, когда его нос находит мои волосы, и я улыбаюсь, обнимая его за шею и наконец расслабляя конечности.

— Когда услышал твой крик, я…

Сжимаю в кулак его рубашку и перебиваю:

— Ляжешь со мной?

Я чувствую грудью биение его сердца.

— Можешь даже не спрашивать.

* * *

Похороны прошли на прошлой неделе. И если честно, помню лишь небольшие фрагменты. Тогда весь день прошел на автопилоте, как будто я пыталась защититься от агонии, заполнявшей меня до краев и грозившей выплеснуться, как взболтанная бутылка газировки.

Помню, как жирные капли дождя стучали по гладкому красному дереву, когда гроб опускали в мокрую яму. Помню тяжесть рук Оукли на плечах, когда я старательно пыталась не потерять сознание во время произнесения им надгробной речи. Помню нашу бабушку – папину маму. Она пришла со слезами на глазах, притворяясь, будто не бросила нас, когда шестнадцать лет назад ее сын ушел из жизни. Помню, как держала за руки единственных людей, которые, как и я, пришли на похороны в белом.

Мама ненавидела черный цвет. Последний раз она надевала его на похороны отца. Поэтому все мы были в белом и почтили ее память: Оукли, Ава, Адам, Брейден, Тайлер и я. Мы не прощались с ней. Зачем прощаться, если это не прощание? Во всяком случае, не навсегда. Мы просто сказали: «До встречи».

— Хотел поговорить с тобой, – бормочет Тайлер, касаясь голой кожи под моей грудью. Его голова лежит у меня на животе, а я тем временем тереблю его волосы. И чем дольше я играю с ними, тем сильнее мне хочется сбегать в ванную и взять ножницы, чтобы отрезать несколько сантиметров. Он так отвлекался – на игры и заботу обо мне, – что забыл подстричься и теперь выглядит немного неряшливо.

Губы приподнимаются в легкой улыбке.

— Давай, – хмыкаю я, погружаюсь в комфортное тепло.

— Я не ответил, когда ты предложила мне переехать.

Пряди черного шелка выпадают из пальцев.

— Что?

Он усмехается так, что по коже бегут мурашки. Этот прекрасный звук в равной степени вызывает выброс адреналина и учащенное сердцебиение. И я почти мгновенно становлюсь зависимой от этого чувства.

— Мы будем жить здесь или у тебя? Потому что я не помещаюсь в твоем замке, а ты точно не поместишься в моем, принцесса.