Книга Замерзшие сердца, страница 110 – Ханна Коуэн

— Ты уверен? Я могу остаться, пап.

— Иди.

Через секунду дверь захлопывается.

— Тайлер. – Рука гладит меня по спине. – Это я, Брукс. Ты можешь посмотреть на меня?

Поднимаю голову, поворачиваюсь к нему. Глаза настолько затуманены слезами, что лишь смутно различаю крупную фигуру мужчины.

— Дыши, Тайлер. Три секунды вдыхаешь, потом три секунды делаешь выдох.

Киваю. Вдох, выдох, вдох, выдох.

Голова проясняется, но я с трудом концентрируюсь на дыхании.

— Вот так, хорошо, – подбадривает он, протягивая сухую салфетку. Через несколько секунд лицо высыхает, а салфетка становится мокрой.

— Мне очень нужно с тобой поговорить. Это важно.

— Сейчас? – Брови хмурятся. Я нервно сглатываю.

Брукс просто кивает и смотрит на меня с глубоким напряжением, которое проникает в нутро, вызывая желание свернуться калачиком.

— О чем? – хриплю я, морщась от осознания, что мой голос настолько же паршив, насколько и самочувствие.

— Твоя мама когда-нибудь говорила с тобой об отце? О родном отце?

— Нет. Она никогда не поднимала эту тему. Я думал, что она не знает, кто он. – И с этим смирился.

Брукс кивает, на этот раз чуть медленнее.

— Брукс? Почему ты спрашиваешь?

— Я должен кое-что рассказать, но ты должен пообещать мне, что ты не станешь никак реагировать, пока не дослушаешь до конца.

От его слов меня тошнит.

Тишина становится настолько оглушительной, что я борюсь с желанием закрыть уши руками и зажмурить глаза до глубокой боли в глазницах.

— Ты его знаешь? Не лги мне, Брукс.

Он так резко сглатывает, что его кадык чуть не прорывается сквозь горло. А потом кивает совсем неуловимо – я бы и не заметил, если бы так внимательно на него не таращился.

— Расскажи, что ты знаешь, – требую я. В моем тоне звучит безмолвная смелость, дающая понять, что не потерплю лжи. Уж точно не сейчас.

— Ты должен понять, что я сам этого не знал, – умоляет он дрожащим голосом. – Все выяснил несколько часов назад.

Я кладу руки на согнутые колени и сжимаю их с такой силой, что кончики пальцев белеют, а кости начинают ныть.

— Говори.

Его рот открывается и снова закрывается, не успев произнести ни одной фразы. Меня душит тишина, и я смотрю на него глазами, полными глубоких эмоций, которые не могу распознать.

— До того, как я встретил свою бывшую жену, мы с твоей мамой… встречались некоторое время. – Он чуть не давится словами, а в глазах появляется знакомый холод. – Понятия не имел, что Нора – твоя мама, до той ночи, когда ты позвал меня на помощь. Как только я увидел ее, подумал о том, что бог жестоко наказал меня за прошлые проступки. Как будто разлука с ней была недостаточным наказанием.

— Ничего не понимаю, – бормочу я. Брукс встречался с моей мамой? Я удивлен, да, но не понимаю, почему это имеет значение. Он знает моего отца? Он с ним виделся?

— Я любил ее, – выдавливает Брукс, словно задыхаясь. – Твою маму. Любил ее так, как никогда не любил ни одну женщину. Но тогда я был лишь глупым ребенком и не знал, как себя вести рядом с ней. Она была расстроена, что отец Ривера бросил ее, а я был не готов растить вместе с ней чужого ребенка. – Брукс прочищает горло, но потом продолжает: – Думал, что она ушла от меня из-за этого. Твоя мама сбежала из города, не попрощавшись и ничего не объяснив. Даже чертовой записки не оставила. Она просто исчезла. Больше я о ней ничего не слышал. До тех пор, пока месяц назад не увидел ее избитую и окровавленную в этом гребаном доме.