Книга Замерзшие сердца, страница 77 – Ханна Коуэн

Не дав возможности ей ответить, отрубаю звонок, бросаю телефон на стол и от досады запускаю руку в волосы.

И тут же застываю: со стороны входа в кухню доносится прерывистое, дрожащее дыхание. Я оборачиваюсь и вижу Грейси, прислонившуюся к дверному проему. Тело ее укутано в черный плед, в глазах застыли слезы. Она смотрит на меня нахмурившись, слегка поджав нижнюю губу. Если бы у предательства было лицо, оно бы выглядело именно так.

Твою же мать.

* * *

Грейси

Я вскакиваю на постели, покрываясь испариной. Кладу руку на грудь и пытаюсь успокоить колотящееся сердце. С тех пор как вышла из больницы, меня не оставляют в покое кошмары. Страх потерять маму зажимает их в крепкий кулак и держит взаперти в моей голове. Щеки стали влажными, и когда я поднимаю руку, чтобы вытереть пот, обнаруживаю вместо него свежие слезы и оставленные ими следы.

Меня так и подмывает проверить телефон, узнать, не сообщил ли Оукли новости о маме, но тревожное чувство не позволяет протянуть руку и посмотреть. Мне слишком страшно от того, что я могу там увидеть.

Едва я покинула стены больницы, как сразу пожалела об этом. Хотя мы с Оукли уже потеряли отца, брат все равно пережил потерю иначе. У меня ведь даже не было возможности узнать, каково это – расти в семье с двумя родителями. Я понятия не имела, что значит иметь папу.

Оукли глубже прочувствовал потерю, и она, в свою очередь, очень на него повлияла. Теперь я с ужасом думаю о том, чем обернется для него утрата мамы. Да, он старше и уже столкнулся с огромным количеством зла, и тем не менее потеря любимого человека никогда не проходит бесследно. К тому же мама для нас – это все. Без нее весь мир померкнет.

Врачи считают, что мы должны придерживаться золотой середины и не слишком на что-то надеяться. Есть шанс, что инфекцию удастся победить, и мама сможет выздороветь. Однако прогноз не очень благоприятный. Это видно по ее улыбке, которая больше не отражается во взгляде, и по глазам, очень похожим на мои, но теперь потускневшим. Тот серый оттенок, который раньше почти не прослеживался, теперь стирает голубизну океана, которую я так люблю, а объятия заметно слабеют. Лекарства высасывают силы быстрее, чем сама инфекция. Мне так хочется ее утешить, исцелить. И осознание того, что не могу это сделать, с каждым днем все больше и больше донимает. У меня как будто руки связаны за спиной.

Потянувшись к краю кровати, готова почувствовать Тайлера, но вместо него ощущаю холодную простыню, от которой остался лишь намек на тепло. Понимая, что он недавно проснулся, спускаю ноги с кровати, натягиваю плед, укутываюсь и открываю дверь спальни. Из кухни доносится резкий голос, и я крепче сжимаю одеяло. Судя по всему, он говорит по телефону, но его грубые реплики ясно дают понять, что слушать собеседника он не желает.

— Мы оба знаем, что тебе на нее наплевать. Ты хочешь, чтобы она бросила меня, а я прибежал к тебе. Вот только этого никогда не произойдет. Даже не знаю, как еще сказать, чтобы до тебя наконец-то дошло: отвали уже от меня, Джессика.

Лицо становится бледным, дыхание замирает на полпути к горлу. Объем легких настолько сокращается, что мне больно дышать. Ноги зудят, хотят сделать хоть шаг, но я замираю на месте, как будто приросшая к полу. Застываю в темноте коридора и смотрю выпученными глазами, как Тайлер зарывается пальцами в темные волосы и с силой тянет за пряди, слипшиеся от сна.