Книга Замерзшие сердца, страница 98 – Ханна Коуэн

Тайлер

— Ты уверена, что хочешь гостей? Я не против устроить собственную вечеринку, желательно в твоей удобной постели.

По огромной квартире Грейси льется попсовая песня, пока закидываю в рот очередную чипсину. Я уже сбился со счета, сколько раз пытался сменить эту ужасную музыку. Все бесполезно: одного устрашающего взгляда Грейси достаточно, чтобы прекратить все попытки.

Вот она уже перекидывает через плечо свои завитушки и дразнит меня гладкой кожей, выглядывающей из опасно глубокого выреза свитера, опираясь локтями на кухонный островок и глядя на меня голубыми глазами.

— Это важно для Оукли. И ты в курсе.

— Знаю, – протягиваю со стоном. – Но разве можно меня винить? Я так не хочу, чтобы глаза-бусинки твоего брата смотрели мне в спину всякий раз, когда оказываюсь рядом с тобой. Мы вместе уже несколько месяцев – ему пора бы привыкнуть. Но ты бы видела, как он таращится на меня в раздевалке.

— Не переживай так. Просто не обращай внимания. – Пожав плечами, Грейси обходит огромный, отделанный мрамором остров, останавливается передо мной и кладет обе ладони на бедра. Я вскидываю брови от обжигающего прикосновения, чувствуя тепло даже сквозь джинсы. Дотрагиваюсь до ее руки и переплетаю пальцы, отчаянно желая к ней прикоснуться. Тяну ее к себе и гордо ухмыляюсь, когда Грейси садится ко мне на колени. Она удивленно взвизгивает, а потом тоже расплывается в улыбке, такой же широкой, как и у меня.

— Даже не начинай, – хихикает она.

— Ты о чем?

Слегка наклонившись, Грейси закатывает глаза, хватает меня за затылок, проводит ногтями по рукам и шее, пока пальцы не запутываются в моих волосах. Затем притягивает меня так близко, что я чувствую, как ее теплое дыхание растекается по моим щекам. Глаза внимательно следят за языком, который медленно скользит по нижней губе, и от этого движения член превращается в толстый гребень на джинсах.

— Вечеринку ты не отменишь, зая. Но если ты будешь вести себя хорошо, я обещаю, что в конце дня ты получишь приз, – мурлычет она, заливаясь краской.

— Да ты что? – С одобрительным рыком хватаю ее за бедра и притягиваю к себе.

Она легонько кивает, порхая ресницами. Я глажу ее кожу, не упуская из виду реакцию, вызванную путешествием моей ладони по бедрам. Грудь прижимается к моей груди, лоб – к моему лбу. Чувствую ее дыхание у себя на губах.

Переведя взгляд на часы за ее спиной, издаю раздосадованный стон:

— Времени нет.

Она кивает, но остается на коленях. Я хихикаю и убираю с лица вьющиеся светлые волосы, которые падают небольшим ореолом на раскрасневшуюся кожу.

— Если ты не хочешь, чтобы твой брат застал меня внутри тебя по самые яйца, я предлагаю тебе встать. – Мои слова, должно быть, задели ее за живое, потому что она отпрыгивает от меня, сморщив нос от отвращения.

— Ты мерзкий.

Откинув голову, разражаюсь приступом смеха.

— Ага, мне говорили.

Грейси поворачивается ко мне спиной и направляется в ванную, уверенно покачивая бедрами. С негромким стоном наблюдаю за ее дразнящей походкой, одновременно остужая свой ноющий член.

Ну, Грейси. Ну, маленькая развратница.

* * *

Ава и Грейси о чем-то болтают на кухне – о чем-то очень серьезном, судя по голосу, – а мы с Оукли сидим на диване перед телевизором и смотрим хоккейный матч. Очень странное, даже сюрреалистичное ощущение – тусоваться вместе с Оукли, как мы делали это много лет тому назад. Наша жизнь кардинально отличается от той, что была раньше: она стала намного сложнее, но в то же время лучше.