Книга Неожиданный удар, страница 32 – Ханна Коуэн

— Хорошо. Теперь садитесь и ждите. Я сделаю вам два сэндвича с сыром и мясом.

Я прищуриваюсь, когда Адам достает из кармана бумажник и вытаскивает из него банковскую карту, собираясь заплатить за оба сэндвича. Резким движением я выхватываю карточку из его пальцев и сую под футболку, прямо в лифчик. Опускаю взгляд вниз и округляю глаза.

— Я… эм… Я сказала, что заплачу за свой, – заикаюсь я.

«Боженька, если ты слушаешь, сейчас отличный момент, чтобы забрать меня». Не поднимая глаз на Адама, я достаю собственную банковскую карту из кармашка в чехле телефона и, не глядя на цену, оплачиваю счет за оба наших сэндвича.

Адам тихонько посмеивается и наклоняется ближе, короткая щетина на его челюсти царапает мою щеку.

— Теперь я могу получить обратно свою карточку? Или ты намереваешься оставить ее себе?

Я нервно вдыхаю.

— Я отдам ее тебе, когда ты чуть отойдешь.

Снова этот смех.

— Точно. – Адам отстраняется и делает шаг назад. – Полагаю, мне следует поблагодарить тебя за обед.

— Да, следует, – говорю я, запуская руку в ворот футболки и вытаскивая его карточку из лифчика. – Я же сказала, что заплачу.

Он смотрит мне в глаза, двумя пальцами медленно вытягивает карточку из моей руки и засовывает ее в карман со словами:

— Это первый и единственный раз, Скарлетт. В конце концов, я джентльмен, а джентльмены никогда не позволяют даме платить.

Я незаметно сжимаю бедра, подтекст его слов тяжестью наливается между ног. Я слишком давно не испытывала оргазм от чего-то помимо вибратора, и когда мужчина с внешностью Адама разговаривает со мной с подобной уверенностью и обходительностью, это оказывается проблемой серьезнее, чем я изначально думала.

Я задаюсь вопросом, всегда ли он джентльмен или за дверью спальни перестает им притворяться.

— Гото-ово, – тянет Бернард. Я прочищаю горло и поворачиваюсь. Он обходит прилавок, держа в руках объемный пакет, и, прищурившись, вручает его мне. – Вы вернетесь и расскажете мне, как было вкусно. Да?

— Конечно, – соглашаюсь я.

Он переключает внимание на Адама.

— А ты точно вернешься. Ты обожаешь мои сэндвичи.

Адам вздыхает.

— Истинная правда, Берни. Из-за тебя мне приходится больше времени проводить в спортзале. – Он хлопает себя по животу. Животу, который, я уверена, твердый как долбаный камень. – Я немного обвис.

Я не могу сдержать фырканья, и Адам поворачивает голову ко мне.

— Что? – спрашивает он с хитрой улыбочкой.

«Как будто я скажу ему, что не верю, будто у него может быть что-то обвисшее». Я поднимаю пакет с едой.

— Обед остынет.

Он изгибает бровь, пронизывая меня таким взглядом, что я невольно ерзаю под его тяжестью.

— А этого нельзя допускать, – поддразнивает он, поворачивается к Бернарду и кивает. – Спасибо. Хорошего дня.

— И вам. Еще увидимся, – отвечает тот и машет нам рукой, после чего возвращается за прилавок.

На этот раз, когда Адам кладет ладонь мне на поясницу и снова ведет по тесной закусочной, я не удивляюсь. И все-таки я подавляю первый порыв сказать, что в состоянии самостоятельно выбраться отсюда целой и невредимой. Однако не могу заставить себя огрызнуться на него, и это раздражает больше, чем предполагаемая неспособность позаботиться о себе.

Звякнув дверным колокольчиком, мы выходим на улицу, и я делаю шаг в сторону от Адама и его руки. Только теперь я могу снова свободно дышать.