Книга Неожиданный удар, страница 48 – Ханна Коуэн

Купер сглатывает и медленно кладет бутылку обратно, после чего достает другую.

— Голубой? Нет, старик. Это оранжевый.

Бет качает головой:

— Вы оба смешные.

— Не смешные. Просто я щепетильно отношусь к своим спортивным напиткам, – бурчу я.

— Скорее жадничаешь, – хмыкает Купер. – Может быть, девушка научит тебя делиться.

Я рычу.

— Хватит про девушку, ладно? Дай мне баловать и смущать тебя своей любовью.

Бет хлопает ладонью по столешнице. Я вздрагиваю от неожиданности и резко поворачиваю голову в ее сторону. Она озорно улыбается.

— Чуть не забыла спросить, что происходит между тобой и той рыжеволосой женщиной из магазина. Это она причина того, что ты так противишься идее завести девушку? – Бет ахает и прикрывает рот ладонью. – Ты с ней встречаешься?

Я пропускаю мимо ушей большую часть ее слов, зацепившись за единственную фразу.

— Ее зовут Скарлетт, а не «та рыжеволосая женщина», – тихо предупреждаю я.

Бет таращит глаза, а Купер говорит:

— Примем это как «да».

Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Под кожей растет раздражение, но не только из-за их непрекращающихся подколок. Еще из-за порхающего ощущения в животе при упоминании Скарлетт и девушки в одном предложении. Не к добру. Совсем.

— О Боже, – говорит Бет. Открытый рот выдает ее удивление. – Она правда тебе нравится. Клянусь, я почувствовала связь между вами, но решила, что, наверное, придумываю. Обалдеть.

Я прищуриваюсь:

— Почему вы оба ведете себя так, будто если мне нравится женщина – это что-то невероятное? Это оскорбительно.

— Значит, она тебе нравится? – самодовольно спрашивает Купер.

— Нравится, – отвечает за меня Бет, и они дают друг другу пять поверх острова.

Я всплескиваю руками:

— Я больше не буду говорить на эту тему.

— Потому что мы правы, – радуется Купер, и они снова дают друг другу пять.

— Потому что моя личная жизнь – это мое дело, а не ваше, – поправляю я.

— И потому что мы правы, – не сдается он.

— Купер, – пыхчу я.

— Хорошо, – вздыхает он. – Но, если тебе интересно, я думаю, что она хорошая. Я еще не встречал плохих людей, которым нравились бы оба моих любимых вкуса мороженого.

— И сколько таких людей ты встречал за все свои двенадцать лет? – возражаю я.

Он грозно смотрит на меня:

— Уйму.

— И кто, скажи на милость, эта уйма?

— Адам, – прерывает меня Бет, хихикая. – Сколько до ужина?

Я поднимаю бровь, словно спрашивая, что это ее способ сменить тему?

— Нам надо знать, когда ставить чесночный хлеб, верно, Куп?

— Верно, – кивает он.

— Вы уже нарезали латук для салата? – спрашивает Бет.

— Еще нет.

И вот так просто тема закрыта. Если бы я так же легко мог избавиться от своего увлечения Скарлетт. Вместо этого меня одолевает зуд, который я не смогу унять до понедельника, пока снова не увижу ее.

Я вставляю в принтер стопку бумаги и падаю в кресло. Оно медленно вращается, а я закрываю глаза.

В моей работе мне не нравится всего несколько моментов, и главный из них – горы бумаг, которые успевают скопиться в моем кабинете за несколько дней. Графики сотрудников, заказы оборудования и деталей, ждущие утверждения планы занятий – вот всего несколько примеров того, что лежит на моем столе. Что-то отмечено красной ручкой, что-то остается нетронутым.

Бэнкс, которого я нанял в прошлом году, очень мне помогает, но есть некоторые дела, заниматься которыми я доверяю только себе. Ава называет это навязчивой идеей, я же называю это желанием убедиться, что все сделано правильно. Не то чтобы я не доверял Бэнксу – если бы не доверял, то вообще не нанял бы его, – просто я уверен, что сделаю лучше. В конце концов, это моя компания. Условно говоря, «ЛКУ» мне как второй ребенок. Никто лучше меня не знает, как работает фирма.