Книга Неожиданный удар, страница 47 – Ханна Коуэн

Из задумчивости меня выводит хлопок входной двери. Мои вцепившиеся в столешницу ладони вспотели, и я опускаю их по швам.

— Пап? – настороженно, почти робко спрашивает Купер.

— Ты прав, ребенок. Мне надо чаще выбираться из дома, – признаю я. Тут не поспоришь.

— Мне нравится, что ты все время рядом. Я не имел в виду, что не нравится.

Вздохнув, я глажу его по спине:

— Я знаю. Без своего старика ты не знал бы, что делать.

— Поверить не могу, что мы были в магазине и забыли чесночный хлеб. Это самая важная часть хорошего ужина, – кричит Бет с порога.

Шаги босых ног по полу становятся все громче, и наконец она входит в кухню.

Я быстро ставлю запеканку в духовку и завожу таймер. Повернувшись к кухонному островку, я смотрю, как Бет ставит на столешницу пакет и бутылку белого вина.

— Ты взяла целый или нарезку? – спрашивает Купер, заглядывая в пакет. Торжествующе поднимает кулак в воздух и достает толстый батон. – Да!

— Ты за кого меня принимаешь? За новичка? – подбоченивается Бет.

Купер широко улыбается и идет к духовке, достает из нижнего ящика противень и кладет на него хлеб.

Бет поворачивается ко мне и показывает на вино:

— Открыть? Я решила взять, пока была в магазине. Ты же по-прежнему любишь вино?

— Да. Но с удовольствием выпью газировки с тобой.

Я не пью в присутствии Бет, потому что не вижу смысла дразнить ее, зная, что ей нельзя употреблять алкоголь. Это не такая большая потеря, учитывая, что я не любитель спиртного.

Тем не менее я вытаскиваю из ящика штопор, нахожу бокал и достаю из холодильника газировку. После этого я бросаю ей штопор и стеклянную банку колы, а также ставлю свой бокал. Сосредоточенно нахмурив брови, она открывает пробку.

— Чем вы занимались, пока меня не было, мальчики? Когда я вошла, было так тихо, что я подумала, будто вы ушли, – говорит она, откладывая пробку в сторону.

Я забираю у нее бутылку и наполняю свой бокал.

— Купер просто выражал обеспокоенность моей светской жизнью.

— Я сказал, что ему нужна девушка, – напрямую добавляет тот.

Бет смеется:

— Добро пожаловать в клуб, дружок. Я говорю ему это весь последний год.

— И я каждый раз отвечаю тебе, что мне и так хорошо.

— И тогда я говорю, что в твоем сердце слишком много любви, чтобы дарить ее только нам двоим, – вздыхает она.

Купер подходит к раковине, чтобы смыть с рук жир от чесночного хлеба. Он использует слишком много мыла, и я не могу сдержать улыбки.

— Мама права.

— Знаешь, обычно дети не хотят, чтобы их родитель встречался с кем-то новым. Почему ты не устраиваешь истерику, как нормальный ребенок? Где аргумент «так нечестно»?

— Я всегда был взрослым для своего возраста.

— Это значит, я могу перестать просить тебя споласкивать свои тарелки, прежде чем поставить их в посудомойку, и не напоминать об этом каждый день? – спрашиваю я.

Он насупливается:

— Видишь? Именно поэтому тебе нужна девушка. Мне нужен кто-то на моей стороне, а мама слишком предвзята, потому что она моя мама.

Бет наблюдает за нами с теплой улыбкой, которая говорит о том, что она счастлива быть здесь, с нами, даже если мы ничего не делаем. Я подношу бокал к губам и улыбаюсь поверх его края.

— С чего ты взял, что моя воображаемая девушка будет на твоей стороне? – спрашиваю я, наблюдая, как он осторожно тянет из холодильника бутылку голубого «Гаторейда»^[11]. – Это же не голубой «Гаторейд» у тебя в руке? Ты же не посмел бы стащить мой вкус, верно?