Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 11 – Кейт Блейз

«Никогда не была в отношениях». «Девственница».

Он усмехнулся и перечитал эти строки ещё раз, пробуя их на вкус.

Через минуту он услышал тихие шаги — девушка наконец уходила. Дверь бесшумно закрылась. Кейн даже не поднял головы.

Утро следующего дня выдалось серым, но Кейн этого почти не заметил. Он провёл без сна всю ночь — просидел с досье до самого рассвета, перечитывая одни и те же строки, рассматривая фотографии, выстраивая в голове план. Когда за окном начало светать, он принял душ, оделся и вышел, даже не взглянув на спальню, где всё ещё пахло чужим телом и виски.

Он вошёл в художественное крыло Блэкторн Элит с лёгкостью человека, которому здесь принадлежит всё, включая воздух. Коридоры пахли красками, скипидаром и старой бумагой — этот запах он помнил ещё с тех времён, когда сам учился здесь. Где-то в конце коридора играла тихая классическая музыка, из приоткрытой двери доносились голоса студентов, спорящих о композиции. Когда он проходил мимо, разговоры стихали, сменяясь шёпотом. Кто-то отворачивался, кто-то, наоборот, пытался поймать его взгляд и улыбнуться. Кейн никого не замечал.

Фамилия Вулф открывала любые двери, даже те, за которыми пахло красками и надеждами.

Он увидел её сразу.

Кэтрин сидела у окна в общем зале, за мольбертом. Свет падал на её лицо, делая кожу почти прозрачной. Та же закрытая одежда — длинное серое платье с высоким воротом, волосы убраны в пучок. Она сосредоточенно водила кистью, погружённая в работу, не замечая ничего вокруг. Рядом с ней стояла другая девушка — Миранда, судя по досье, — что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, но Кэтрин только кивала, не отрываясь от холста.

Кейн остановился в дверях, прислонившись к косяку, и просто наблюдал. Мысленно он примерял разные сценарии: что будет, если она сейчас обернётся, если встретится с ним взглядом, если подойдёт. Узнает ли она его? Подойдёт ли заговорить? Или снова просто скользнёт взглядом, как по пустому месту?

Она словно почувствовала — рука дрогнула и кисть замерла. Кэтрин подняла голову и обвела взглядом зал. Её глаза скользнули по нему. Она смотрела прямо на него секунду, другую... и отвела взгляд. Совершенно спокойно, равнодушно, словно он был частью интерьера. И вернулась к рисованию.

Мимо прошёл какой-то студент, засмотревшись на Кейна, и чуть не врезался в стену. Увидев, кто перед ним, он пробормотал извинения и быстро исчез за поворотом.

Кейн улыбнулся одними уголками губ. Чистота. Настоящая, не притворная. Она смотрела на него и видела просто человека в дверях. Впервые за многие годы женщина не стремилась ему понравиться. И это задевало сильнее, чем любое сопротивление.

Кейн развернулся и направился в кабинет руководителя художественного крыла.

Профессор Уильямс — сухой, седой мужчина с вечно испачканными краской пальцами и в очках с толстыми линзами — сидел за столом, заваленном бумагами. Когда Кейн вошёл без стука, профессор поднял глаза и побледнел так, что его лицо стало одного цвета с седыми волосами.

— Мистер Вулф? — голос дрогнул, рука машинально потянулась поправить очки. — Чем обязан?

Кейн опустился в кресло напротив, закинул ногу на ногу. Кресло скрипнуло под ним — старый дерматин, продавленное сиденье. Где-то за стеной гудела вентиляция, и этот монотонный звук подчёркивал напряжённую тишину в кабинете.