Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 14 – Кейт Блейз

— Спасибо, — прошептала она и потянулась за ластиком.

Их руки встретились над столом. Её пальцы накрыли его — тёплые, сухие, с едва заметными мозолями от кистей. Кожу пронзило током. Кэтрин отдёрнула руку, как от огня, и прижала к груди.

Кейн ощутил этот жар и подумал, какая же она горячая, как дрожит — интересно, она вообще понимает, что её тело говорит громче любых слов? Однако вслух произнёс мягко:

— Извини. Я хотел тебя успокоить.

Она молчала. Просто сидела, глядя на свой рисунок, и не видела ни линий, ни теней — только пульсирующее тепло там, где только что была его кожа. В этом тепле ей почудилось что-то почти кощунственное — здесь, в учебной аудитории, средь бела дня.

До конца пары Кейн прекратил прикасаться к ней. Однако его присутствие оставалось почти осязаемым — он сидел слишком близко, его плечо находилось в опасной близости от её плеча, и каждый раз, когда он тянулся за углём или поправлял планшет, воздух между ними сгущался. Кэтрин вжалась в стул, стараясь занимать как можно меньше места, однако это помогало слабо.

В какой-то момент он чуть наклонился к ней, якобы рассматривая её рисунок. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её виска, дыхание коснулось кожи. Она замерла, перестав дышать.

— Вы... — голос сорвался, пришлось начинать заново. — Пожалуйста, отойдите.

Он остался на месте. Медленно повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза. Его лицо находилось так близко, что она видела золотистые крапинки в радужке.

— Зачем? — спросил он тихо, и в этом тихом голосе сквозило искреннее любопытство.

— Вы нарушаете моё личное пространство, — выдохнула она, сжимая кисть так, что пальцы побелели. Другая рука машинально потянулась к крестику на шее.

Кейн заметил это движение. Уголок его губ дрогнул. Он выдержал паузу, размышляя, насколько глубоко сидит в ней этот рефлекс — искать защиты у распятия. Потом медленно, очень медленно отодвинулся, возвращаясь на свою сторону стола. Однако его взгляд остался на её лице.

— Хорошо, — сказал он просто. И вернулся к своему рисунку.

Кэтрин выдохнула. Ей казалось, что она только что пробежала марафон. Свет снова коснулся её лица — она вырвалась из тени.

Когда прозвенел звонок, она собрала вещи с неприличной скоростью, надеясь исчезнуть в толпе. Однако Кейн уже стоял у выхода, прислонившись к косяку, и ждал. Студенты обходили его по широкой дуге, никто не решался пройти мимо. Он стоял в стороне, и ей пришлось остановиться.

— Кэтрин, — произнёс он, и её имя в его устах прозвучало как музыка. — Может, прогуляемся? Обсудим искусство в менее официальной обстановке.

— Я... — она запнулась, теребя ремешок сумки. — Спасибо, но мне нужно в церковь. Помогать отцу.

— В церковь, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Ты всегда туда спешишь?

— Я там живу, — ответила она и сама удивилась своей честности. — То есть не живу, но помогаю. Мы проводим занятия с детьми.

Он кивнул, принимая информацию, и невольно задумался: интересно, что скажет пастор, когда узнает, кто сидит рядом с его дочкой? И вдруг сделал шаг вперёд — всего один, и этого хватило, чтобы расстояние между ними сократилось до опасного. Кэтрин попятилась, упёрлась спиной в стену. Её рука снова сжала крестик.

— Почему ты так боишься меня? — спросил он тихо, глядя сверху вниз. В его голосе сквозила мягкая, почти ласковая забота.