Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 38 – Кейт Блейз

Обнажённая, полностью раскрытая, но картина не выглядела вульгарной. Свет падал так мягко, линии оставались такими чистыми, что изображение казалось не портретом тела, а гимном ему. Она лежала на спине, чуть запрокинув голову, глаза закрыты, губы приоткрыты. Спокойная, беззащитная, прекрасная.

«Так вот как я выгляжу его глазами», — подумала Кэтрин, и от этой мысли по коже побежали мурашки. Тёплые, живые, совсем не такие, как холод мрамора под ногами.

Она стояла, заворожённая, забыв дышать. Контраст между стерильной роскошью пентхауса и этим живым, пульсирующим изображением казался почти болезненным. Здесь, в этой ледяной пустоте, он создал её — тёплую, настоящую, принадлежащую только ему.

Она не слышала, как он подошёл. Только почувствовала — сначала жар его тела за спиной, потом дыхание на затылке. Он стоял так близко, что между ними не осталось воздуха. Пауза длилась вечность — и в этой паузе уместилось всё: его желание, её ожидание, танец, который они вели уже много недель.

Его пальцы коснулись её позвоночника.

Медленно, почти лениво, он повёл рукой вверх — от поясницы к шее, едва касаясь через ткань платья. Кэтрин замерла, боясь дышать. Каждый позвонок отзывался дрожью, по коже бежали мурашки, дыхание перехватило. Она ощущала его — не только прикосновение, но и взгляд, тяжёлый, жадный, раздевающий.

Его ладонь легла на её шею. Пальцы сжались — не больно, но собственнически, давая понять: ты моя, никуда не денешься. Она чувствовала его пульс под своими пальцами, когда он резко развернул её к себе.

Она вскрикнула от неожиданности и встретилась с ним взглядом. В его глазах горело что-то тёмное, голодное. На долю секунды её охватил инстинктивный, животный страх перед хищником.

А потом он впился в её губы.

Одной рукой он держал её за шею, фиксируя голову, в другой всё ещё оставался бокал с виски. Его язык вторгся в её рот, и вместе с ним пришёл вкус — терпкий, дымный, с лёгкой горчинкой. Виски смешался с его собственным вкусом — мужским, пьянящим, от которого кружилась голова.

Она хотела оттолкнуть его, упёрлась ладонями ему в грудь. На секунду — всего на секунду — сопротивление оставалось реальным. Но пальцы сами сжались на ткани рубашки, притягивая ближе. Она ощущала жар его тела сквозь тонкий хлопок, биение сердца — частое, сильное, под стать её собственному.

Тело предало её раньше, чем разум успел вмешаться.

Их языки встретились, и по телу Кэтрин прокатилась дрожь. Та самая волна возбуждения, которую она так старательно игнорировала все эти дни, накрыла с головой. Кейн целовал медленно, почти лениво, но в этой лени чувствовалась такая власть, что у неё подкашивались колени.

Он посасывал её язык, дразнил, отступал и снова нападал. Кэтрин пыталась отвечать, но её опыт ограничивался теми робкими поцелуями, что были раньше — лёгкими касаниями, не имевшими ничего общего с этим пожаром. Она повторяла его движения, вкладывая в них больше нетерпения, чем умения, и ощущала, как он отвечает — напряжением мышц, сбившимся дыханием.

И вдруг Кейн издал звук — не то мурлыканье, не то сдавленный рык, вырвавшийся из самой глубины горла.

У Кэтрин перехватило дыхание. Она способна влиять на него. Так же, как он влияет на неё. Эта мысль обожгла ярче любого прикосновения, разлилась по венам жидким огнём.