Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 81 – Кейт Блейз

Они прошли мимо, и Кэтрин не обернулась. Только когда они свернули за угол, она позволила себе выдохнуть. Сэм ничего не заметил — он был слишком занят рассказом о фильме, который давно хотел посмотреть.

Когда они подошли к её дому, Сэм остановился.

— Значит, в воскресенье будешь?

— Буду.

Он помедлил, разглядывая её.

— Слушай, а мне нравится твой стиль сейчас. Ты стала… ну, сексуальнее.

Слова прозвучали неловко, будто он сам удивился тому, что сказал. Кэтрин передёрнуло — от неожиданности, от того, что эти слова прозвучали из его уст. Она хотела сказать, что это неуместно, что он не должен так говорить. Но вместо этого просто кивнула.

— Спокойной ночи, Сэм.

Она вошла в дом, чувствуя, как его взгляд скользит по спине, и постаралась не ускорить шаг.

Кейн учился на экономическом, а курс в художественном крыле был для него дополнительным. Это означало, что полностью избежать встреч не получится — они всё равно будут пересекаться в университете. Кэтрин понимала это ещё в тот момент, когда он ушёл. И решила: лучше пусть думает, что она забыла его, чем видит, как она страдает.

Вечером она долго стояла под душем, глядя, как вода стекает по телу. Она не думала ни о чём. Просто смотрела на струи, на пар, на свои покрасневшие пальцы. Потом выключила, вытерлась и набрала Сэйдж.

Отец, к удивлению Кэтрин, разрешил пригласить подругу на ночные посиделки. Может, надеялся, что женская компания вернёт её в лоно добродетели. А может, просто устал от её молчания.

Сэйдж ворвалась в её комнату ровно в восемь, с грохотом, будто собиралась штурмовать крепость. В одной руке она тащила огромный ноутбук, в другой — два пакета, из которых торчали пачки чипсов и шоколад.

— Я пришла спасать твою душу, — объявила она, оглядывая комнату. — И, боже, тут даже икона плачет. Может, отвернём её, чтобы не смотрела, как мы грешим?

Кэтрин усмехнулась, забирая у неё пакеты.

— Не надо. Она уже привыкла.

Сэйдж скинула куртку, оглядела пижаму Кэтрин — простую, хлопковую, явно не для приёмов.

— Это твой боевой наряд на сегодня?

— Это моя пижама.

— Сойдёт. — Сэйдж полезла в свой рюкзак. — Я принесла всё необходимое для женского счастья: два кило мороженого, чипсы, шоколад и романтические комедии, от которых хочется то ли плакать, то ли смеяться. Выбирай.

Она вывалила на кровать ведёрко мороженого, две пачки чипсов и горку шоколадок. Кэтрин принесла из кухни ложки.

— Мороженое тает, — сказала Сэйдж, усаживаясь на пол и раскрывая ноутбук. — Давай быстрее, пока мы не потеряли витамин счастья.

Они устроились на полу, закутавшись в пледы, поставили фильм на паузу и принялись за мороженое. Ложки стукались о края ведёрка, и в тишине комнаты этот звук казался почти домашним.

Сэйдж смотрела на Кэтрин поверх экрана, но ничего не спрашивала. Ждала.

Кэтрин сделала ещё один глоток мороженого, потом ещё один. Слова подступали к горлу, но она всё медлила.

— Он приезжал, — сказала она наконец.

Сэйдж отложила ложку.

— И?

— Сказал, что я была хорошей игрушкой. Подписал договор о неразглашении. И что ему нужна другая. Та женщина, которую мы видели в церкви.

Сэйдж молчала.

— Сказал, что я позволяла ему всё. Что на такое даже шлюха не способна. И что ему надоело.

Голос дрогнул на последних словах. Сэйдж протянула руку, накрыла её ладонь.