Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 91 – Кейт Блейз

— Это я, — сказала она. — Сэйдж.

— Что случилось?

— Ну ты и кусок дерьма.

— Сэйдж? — Он узнал её. — Что случилось?

— Ты знаешь, что сегодня свадьба Кэти?

— И что ты прикажешь мне сделать? Прийти и поздравить? Она выбрала Сэма, даже не дав мне объясниться.

— Ты даже не представляешь, что с ней произошло! — зашипела Сэйдж, голос её сорвался. — Это не её выбор! Сем изнасиловал её! В церкви! После службы! Она видела его каждый день после этого. Ты хоть понимаешь, что это для любой женщины?

В трубке повисла тишина. Потом мат — длинный, грязный, сквозь который прорывалось тяжёлое дыхание. Кейн выругался ещё раз и бросил трубку.

Сэйдж смотрела на потухший экран, слёзы текли по лицу. Она хотела набрать снова, но не решилась. Положила телефон на место, вышла.

Кэтрин ждала у зеркала. Сэйдж подошла, взяла её за руку, вытерла слезу, которая всё-таки скатилась по щеке.

— У тебя глаза красные, — заметила Кэтрин. — Ты плакала?

— Аллергия, — ответила Сэйдж, сжимая её руку. — Я с тобой. Что бы ни случилось.

Кэтрин посмотрела на неё. В её глазах не было надежды. Но была благодарность. Самая тихая, самая горькая.

Они вышли к машине. Отец шёл впереди, довольный, счастливый. Сэм ждал у входа в церковь, в новом костюме, с букетом в руках. Он улыбался, и эта улыбка была такой же фальшивой, как его молитвы.

Кэтрин шла к нему по проходу. Каждый шаг отдавался в висках болью. Вот здесь она упала, когда он ударил её. Вот здесь он навалился сверху. Вот здесь она смотрела на Деву Марию, умоляя о помощи, которой не пришло. Гости улыбались, махали, поздравляли. Никто не знал.

Она смотрела на Сэма, который ждал её у алтаря. Он улыбался. Она хотела развернуться и убежать. Но ноги не слушались.

Она перевела взгляд на статую Девы Марии. Каменное лицо оставалось безучастным, как и в тот день. Её тогда никто не спас. Не спасёт и сейчас.

Последняя мысль, прежде чем она подошла к Сэму, была о матери. О белом цветке, который она положила на могилу этим утром. О тишине, которая была ей ответом. «Мама, прости. Я не смогла».

Отец поднялся на амвон, и в церкви воцарилась торжественная тишина. Гости замерли в ожидании. Кэтрин стояла рядом с Сэмом, чувствуя, как его пальцы сжимают её руку — слишком сильно, собственнически. Она смотрела сквозь фату на каменный пол, туда, где всё случилось.

— Дорогие братья и сёстры, — голос отца разнёсся под сводами, полный гордости и торжества. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить двух молодых людей, которые избрали путь служения Господу. Сэмюэль долго шёл к этому дню, он доказал свою преданность вере. А моя дочь... — он сделал паузу, и в этой паузе Кэтрин почувствовала, как её тело каменеет. — Моя дочь обретает здесь новую жизнь. Господь милосерден, он даёт каждому второй шанс. И сегодня она получает его.

Кэтрин слушала, и каждое слово падало на неё тяжёлым грузом. Он не говорил прямо, но она слышала: «падшая», «спасение», «второй шанс». Слёзы текли по её лицу, скрытые белой тканью фаты.

Сэм шагнул к ней, взял её ладони в свои. Его голос звучал уверенно, торжественно.

— Я, Сэмюэль Брукс, беру тебя, Кэтрин Мур, в жёны. Обещаю любить тебя и оберегать, быть рядом в радости и в горе...

Она смотрела на его губы, которые произносили слова клятвы, и не слышала их. В ушах стоял только шум крови. Его пальцы сжимали её руки, и она чувствовала, как отвращение поднимается откуда-то из глубины, заполняет горло, не даёт дышать.