Книга Игрушка на троих, страница 8 – Алика Бауэр

Наверное, мой внешний вид оставляет желать лучшего. Распухшие от слез веки, синяки под глазами от недосыпа, бледное лицо.

В голове успела пробежать мысль — секундный испуг, что покупатель может передумать. Это даже смешно…

— Стоит быть более благодарной за мою помощь.

— Я бы ни за что не обратилась бы к тебе, если бы не… — слова застревают в горле, когда снова вспоминаю о маме.

— Если бы «что»?

— Неважно, — шепчу, опуская взгляд. — Тебя это не касается.

— Как скажешь. Ты хотела еще раз ознакомиться с контрактом, — он указывает взглядом на ту самую стопку бумаг, которая одним своим видом вызывает у меня тошноту.

Тянусь к папке и беру ее в руки.

Меня уже ничего не должно удивить, ведь я просматривала его ранее… Однако сердце начинает стучать сильнее и набирает обороты с каждой прочитанной строчкой.

Перед глазами не текст, а сцены того, что он хочет со мной сделать. Кажется, я даже слышу фантомные звуки шлепков и стонов. То ли от боли и ужаса, то ли от наслаждения.

Между ног ощутилось приятное напряжение. Оно соперничало с паникой, что нарастала в груди.

Контракт изобиловал пунктами о моем здоровье, сне, тренировках с личным тренером, обновлением гардероба, посещением косметологов, еде.

Складывалось ощущение, что моя жизнь больше не будет принадлежать мне. Я в прямом смысле стану для него игрушкой…

Воронова Кристина Алексеевна обязуется выполнять все пожелания своего Хозяина, а также его Последователей, включая, но не ограничиваясь предоставлением действий, которые выходят за рамки стандартного рабочего контракта…

Ничего не понимаю. Этого пункта не было раньше в контракте!

— Ты переделал его? — смотрю на Дмитрия в упор и указываю на контракт в своих руках. — Что за термин такой «Хозяин»? И что значит «…выполнять желания Последователей»?

— Я покупаю тебя для себя и своих друзей.

Жду, когда он засмеется и скажет, что это шутка, но проходит секунда, вторая, а его лицо остается бесстрастным.

Мне становится плохо. Я начинаю задыхаться, когда до меня доходит смысл его слов.

— Что… — впиваюсь пальцами в мягкий подлокотник кресла и пытаюсь дышать ровно. — Ты ничего не говорил про…

— Сумма изменилась, — спокойно объясняет Дмитрий, ставя стакан с недопитым алкоголем на столик, — изменились и условия.

Такое ощущение, что кто-то сжимает мою шею, перекрывая доступ к кислороду. Пытаюсь собраться, дышать ровно. Обмахиваю себя контрактом и, схватив стакан, опрокидываю в себя остатки виски.

Горло обжигает огнем настолько сильно, что в глазах на мгновение потемнело. Щеки загораются румянцем. Сердце продолжает грохотать в груди, зато мысли собрались в кучу и стали чуть яснее.

Дмитрий подался чуть вперед.

— Тебе нечего бояться. Как только ты подпишешь эти бумаги, твоя жизнь изменится. Я решу все твои проблемы с долгами, ты не будешь ни в чем нуждаться.

— Друзья? — спрашиваю не своим от нервозности голосом, наплевав на его сладкие речи, в которые верилось с трудом. — Я могу узнать, о каком количестве идёт речь?

— Это так важно? — он выгнул одну бровь.

— Для меня — да!

Чувствую, как в душе закипает гнев. Протянутая рука помощи оказалась каторгой.

Но какой у меня выбор?

Никакой банк не выдаст мне нужную сумму в кротчайшие сроки! И если бы дело было только в убыточном ресторане, то, узнав новые условия контракта, я бы уже готовила бумаги на его продажу.