Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 63 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— Надежда, Надежда… — с укором произнес я. — Ну, неужели вы станете отрицать, что сегодня мы вместе с вами ездили на вашем же автомобиле к вам на дачу. Дача ваша сгорела. На пожаре было много народу, нас вместе видело множество человек.

— На какой еще машине? — не сдавалась Пичугина.

— Как — на какой. Вон на той фиолетовой «шестерке», что стоит у подъезда. Вон же она!

Я показал рукой на автомобиль, который был виден из окна подъезда, и обомлел. Отчим Александры Андрей Лукьянович и любовник Надежды Пичугиной, который не далее как пару часов назад заживо сгорел вместе с дачным домиком стоял живой и невредимый у автомобиля своей подруги и возился с замком, пытаясь открыть водительскую дверь.

— Стой, стрелять буду! — зачем-то закричал я, словно майор Петров и, растолкав спасателей, бросился на улицу.

Дверь «шестерки» захлопнулась перед моим носом. Андрей Лукьянович дал по газам и машина, взвизгнув резиной, рванула вперед…

— Спасибо вам за лекарство, Дмитрий, и извините, — услышал я позади себя и обернулся. Надежда Пичугина с виноватой улыбкой стояла рядом со мной и смотрела туда, куда только что умчался ее, вернувшийся с того света, любовник. — Так получилось, что он не сгорел, он пришел ко мне, пока вы ходили в аптеку, и нам надо было некоторое время, чтобы Андрей Лукьянович успел собраться. Он выпрыгнул в окно, пока спасатели возились с дверью. Не думала, что вы станете так активно меня спасать. Извините еще раз…

— А кто же сгорел на вашей даче? Куда поехал Андрей Лукьянович? — поинтересовался я, пропустив мимо ушей извинения Пичугиной.

— Кто сгорел, не знаю, да и какая мне теперь разница. А вот куда уехал Андрей этого я вам никогда не скажу! — Пичугина тихо засмеялась. — Как хорошо, что Андрюша живой! Он ведь ни в чем не виноват и нужно всего лишь время, чтобы это стало всем ясно. Что же касается моего розыгрыша, то я сказала спасателям, что все в порядке, что у меня был провал в памяти и что вы действительно ходили мне за лекарством.

— Премного вам благодарен, — буркнул я и зашагал прочь. Вот-вот должна была подъехать «скорая помощь», которую я успел вызвать, и мне не очень хотелось еще раз выставлять себя в глупом свете. Для этого я, как минимум, должен быть нетрезв. С намереньем исправить это досадное недоразумение — уже надоевшую до чертиков трезвость, — я направился к ближайшей рюмочной.

— Сто граммов водки, — попросил я буфетчицу и положил перед ней пятитысячную купюру.

— А чё так много? — прошепелявила перекисная блондинка в красном переднике с нарисованными синей тушью глазами. — Неужели без сдачи не наберётся?

Я опустил руку в карман. Мелочь действительно была. Но доставать, пересчитывать, собирать из десятирублевых монет нужную сумму было противно. Хотелось как то сразу, быстро и красиво, без всякой лишней суеты, взять и пустить внутрь себя что-то приятное.

— Сдачи не надо! — отрезал я.

Буфетчица скривила и без того не лучшее лицо. Мой вид показался ей подозрительным, и рисковать премией, а возможно и работой, она не решилась.

— А сдачи и нет! Либо набирайте мелочь, либо ждите, когда у меня появится сдача.

Делать было нечего, я выгреб на прилавок все, что было у меня в кармане брюк. Среди монет самого разного достоинства и нескольких скомканных сторублевых купюр лежал пузырек с лекарством.