Книга Их беда. Друзья моего отца, страница 84 – Элис Екс

Я послушно раскрыла губы. Он вошёл медленно, заполняя рот, язык мой сам собой обвился вокруг головки. Вкус солоноватый, мужской, родной. Я застонала прямо на нём, вибрация прошла по всей длине.

А в этот момент Гордый вошёл одним толчком — резко, глубоко, до самого конца. Я дёрнулась вперёд, почти захлебнувшись на Леве, но он держал меня за волосы, не давая отстраниться.

— Вот так… хорошая девочка… — прошептал Лев, начиная двигаться — медленно, размеренно, трахая мой рот в такт тому, как Гордый вбивался сзади.

Гордый не церемонился. Его толчки были сильными, жёсткими, каждый раз до упора, каждый раз заставляя меня выгибаться и скулить вокруг члена Льва. Руки Гордого впивались в мои бёдра, оставляя красные следы, большой палец иногда скользил к клитору — один короткий, жёсткий круг — и снова убирался, не давая кончить слишком быстро.

Но я уже была на грани. Слишком долго ждала. Слишком много раз меня доводили до края и бросали.

Лев ускорился, его дыхание стало рваным.

— Кончай, Лола. Кончай на его хуе, пока я кончаю тебе в рот.

Гордый в ответ вбился особенно глубоко, замер на секунду — и начал двигаться коротко, резко, целясь в ту самую точку внутри.

Я закричала — приглушённо, с членом Льва во рту, — и всё внутри сжалось, взорвалось, волна за волной. Ноги подкосились, тело затряслось, я текла по бёдрам, по простыне, всё сжималось и пульсировало вокруг Гордого. Он зарычал, вдавился до предела и начал кончать — горячо, сильно, заполняя меня до краёв.

Лев выдернул член из моего рта в последний момент — и кончил мне на губы, на щёки, на язык. Я ловили капли, глотала, задыхаясь от собственного оргазма, который всё ещё не отпускал.

Они оба замерли, тяжело дыша.

Гордый медленно вышел, оставив меня пустой и всё ещё дрожащей. Лев наклонился, слизнул свою же сперму с моих губ, поцеловал — глубоко, собственнически.

— Первая часть наказания закончена, — прошептал он, улыбаясь в мои губы. — Теперь вторая.

Я только смогла прохрипеть:

— Вторая?..

Гордый хмыкнул, перевернул меня на спину и раздвинул ноги шире.

— Теперь моя очередь трахать тебя по-настоящему медленно. А Лев будет смотреть. И если ты кончишь раньше, чем я разрешу… — он наклонился, укусил за мочку уха, — мы начнём всё сначала.

Утро вползло в комнату серым, ленивым светом, будто кто-то нехотя приоткрыл занавеску одним пальцем. Я проснулась не сразу — сначала просто почувствовала, что существую. Тело напомнило об этом громко и нагло: каждый мускул ныло, как после хорошей драки, в которой я была и победителем, и боксёрской грушей одновременно.

Глаза открылись с трудом — веки будто приклеили скотчем. Первое, что я увидела, — потолок. Знакомый. Ненавистный. Потом — свою руку, лежащую на простыне ладонью вверх, пальцы слегка скрюченные, как будто всё ещё пытались за что-то ухватиться. Запястья красные, с тонкими полосками от пояса халата. Следы вчерашнего «наказания». Я пошевелила ими — и тут же зашипела сквозь зубы. О-о-ой, мать твою…

Между ног — отдельная песня. Там всё пульсировало тупой, сладкой болью. Каждый вдох отзывался лёгким спазмом, будто тело всё ещё помнило, как его растягивали, заполняли, доводили до края и… не отпускали. Долго. Очень долго. Я попыталась сжать бёдра — и тут же застонала в подушку. Слишком чувствительно. Слишком всё ещё мокро. Слишком… пусто.