Книга Их беда. Друзья моего отца, страница 9 – Элис Екс

— Тише, не реви, — лениво бросил Гордый и наклонился ниже, будто разглядывая грязь. — Ща отпилим тебе ногу, чтоб не мучилась.

— Что?.. — прошептала она, едва слышно.

Он усмехнулся, достал нож и щелкнул лезвием. Звук прорезал тишину, и она дернулась, но выбраться не смогла.

— Шучу я, малая, — усмехнулся он, но глаза оставались холодными. — Хотя если еще раз сбежишь, подумаю.

— Вы поможете? — с надеждой в голосе спросила Лола. Грязные пряди прилипли к лицу. Топ немного слез, показывая слишком много. Даже в темноте я заметил, что ореола вокруг сосков у нее розовая.

— Конечно, — Гордый сделал шаг назад, засовывая руки в карманы. На губах появилась ленивая ухмылка. — Мы же поможем, Лев?

— Да, поможем, — сказал я, едва удерживая смех. — Давай, Зайка, мы в тебя верим.

Она непонимающе смотрела то на него, то на меня, не улавливая смысла. Тогда Гордый, не выдержав, пояснил:

— Сама в это дерьмо влезла — сама и выбирайся. А мы тут постоим… поддержим. Морально.

— Морально?.. — прохрипела она, губы потрескались от ветра.

— Морально, — подтвердил я, доставая новую сигарету. Огонек вспыхнул в темноте, отражаясь в ее стеклянных от шока глазах.

Она попыталась двинуться, грязь чавкнула, а Гордый хмыкнул:

— Давай, Зайка, покажи что ты не только языком трепать умеешь.

Я не сразу поняла, что они издеваются. В голове все плыло — страх, холод, злость. Слова не укладывались в смысл, пока Гордый не рассмеялся. Только тогда дошло. Они не собирались помогать. Совсем.

— Вы... серьезно? — прошептала я, но они даже не посмотрели. Лев спокойно курил, а Гордый стоял, засунув руки в карманы, и наблюдал, как я барахтаюсь, словно в каком-то дурацком спектакле.

Я попробовала вытащить ногу — грязь захлюпала, чавкнула, но не отпустила. Я дернула сильнее — бесполезно. Второй туфель тоже начал вязнуть. Сердце колотилось, дыхание стало рваным.

— Помогите, — голос предательски дрогнул.

Ответом был только смех.

— Черт! — выкрикнула я, сжимая кулаки. — Я не могу!

Я тянулась к веткам, они ломались в руках. Грязь втягивала все глубже, будто живая. Паника поднялась изнутри, жгучая, безумная. Горло сдавило, дыхание сбилось.

— Вы ненормальные! — закричала я, пытаясь освободиться, — больные уроды!

Гордый усмехнулся, бросил коротко:

— Сама выберешься — запомнишь.

Я дернулась еще раз, но нога проскользнула глубже, и холодная жижа залилась в туфель. В груди что-то оборвалось. Хотелось орать, кусаться, реветь, только чтобы этот кошмар закончился.

Истерика подкатила мгновенно — с комом в горле, с горячими слезами, которые смешались с грязью.

— Пожалуйста… — прошептала я уже не им, а самой себе. Голос сорвался, едва дышала. — Я не могу…

— А ты моги, — лениво отозвался Лев, делая затяжку. В темноте вспыхнул огонек сигареты, на миг осветив его спокойное лицо. — Раз ума хватило сбежать в лес, значит, хватит и выбраться.

— Чего вы хотите?! — сорвалось с крика. Меня трясло — от холода, злости, страха. Казалось, весь воздух вокруг пропитался унижением.

— Во-первых, уважения, — голос Гордого прозвучал глухо и жестко. Улыбка исчезла, взгляд стал каменным.

— Во-вторых, — добавил Лев, стряхивая пепел, — послушания.

Эти два слова прозвучали тяжелее угроз. Они повисли в воздухе, как приговор. Я вцепилась в ветку, чувствуя, как грязь все сильнее тянет вниз, будто хочет затянуть целиком.