Книга Истинная роза северных варваров, страница 66 – Татьяна Бэк

Посреди бескрайнего ледяного плато, насколько хватало глаз покрытого только снегом и трещинами, возвышалось нечто, чему не было названия. Это был Хрустальный Лес.

Огромные, высотой в десятки метров, колонны из прозрачного, как слеза, материала поднимались к небу. Они не были одинаковыми, каждая имела свою форму, изгиб, структуру. Внутри некоторых пульсировали золотые и светло-красные огни. Другие были чисты, как горный воздух. Между ними, не касаясь замёрзшей земли, парили ледяные кристаллы, вращаясь в медленном, завораживающем танце. От всего этого места исходило ощущение такой древности, такой нечеловеческой силы, что у меня подогнулись колени.

— Что это? — выдохнула я, не в силах отвести взгляд.

— Сердце Мира, — ответил голос в моей голове. Серебристо-серый вожак стоял рядом, его золотые глаза отражали свет хрустальных колонн. — Так называют это место те, кто помнит. Или Храм Предков. Или просто — Исток. Здесь когда-то родилась первая магия, звери научились говорить, а люди — превращаться в зверей. Сюда уходят умирать старейшины, когда чувствуют, что их время пришло. И здесь решаются судьбы.

Он сделал шаг вперёд и обернулся к нам.

— Вас ждут внутри. Те, кто старше меня и помнит начало времён. Они хотят видеть вас. И решить, достойны ли вы силы, что пробудили.

— Кто они? — спросил Хеймдар, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала неуверенность.

— Первые, — ответил волк. — Те, кто никогда не уходил и спит внутри Хрустального Леса, охраняя Исток. Они редко просыпаются. Раз в тысячу лет. Но ваша псила… она разбудила всех.

Стая расступилась, открывая проход к Хрустальному Лесу. Между колоннами мерцал свет, и оттуда доносилась низкая, вибрирующая музыка, похожая на биение огромного сердца или на зов, обращённый прямо к нашей крови.

Мы с истинными переглянулись, наши руки нашли друг друга, сплелись в тройном пожатии. Метки вспыхнули, словно хотели доказать, что они не менее ярки, чем свет Истока.

— Мы готовы, — сказала решительно, глядя в золотые глаза вожака, и мы шагнули вперёд в Хрустальный Лес.

Хрустальный Лес встретил нас звонкой тишиной. Воздух здесь казался густым, почти осязаемым — он струился между прозрачных колонн, оставляя на коже ощущение лёгкого покалывания, будто тысячи невидимых иголочек касались нас, изучая, пробуя на вкус. Это было не враждебно, но и не дружелюбно. Наверное, так слепой ощупывает лицо незнакомца, пытаясь понять, кто перед ним — друг или враг.

Метки на наших телах пульсировали в унисон с этим покалыванием. Я чувствовала, как моя сила откликается на зов этого места, тянется к нему, как тянется корень к воде, как тянется дитя к материнской груди. Хеймдар стиснул мою руку сильнее — его метка горела золотым, ярко и уверенно, но я чувствовала беспокойство ярла. Хельги, напротив, был спокоен, но его пальцы, переплетённые с моими, слегка дрожали — единственное, что выдавало его истинное состояние.

Мы шли медленно, стараясь ступать бесшумно, хотя пол здесь был не из камня и не из земли. Под ногами простиралась идеально гладкая, зеркальная поверхность, в которой отражались хрустальные колонны, звёздное небо над нами и мы сами — три фигуры, идущие рука об руку.

В этом отражении не было искажений — только абсолютная, пугающая правда. Я видела себя такой, какой меня видели другие: уставшую до полного изнеможения, но светящуюся изнутри каким-то неземным, мягким сиянием; с меткой, горящей на груди сквозь толстую ткань одежды так, что казалось, сама кожа светится; с глазами, в которых застыли одновременно страх и решимость, любовь и отчаяние, надежда и готовность к самому худшему.