Книга Призрак крепости Теней, страница 272 – T. C. Эйдж

— Ты никогда не овладеешь им, Хадрин. Ты никогда не отличался ни терпением, ни мудростью…

— И это говоришь мне ты?! – Хадрин сделал два шага вперед и выставил кинжал; клубы дыма, потревоженные резким движением, завихрились в разные стороны. – Ты сидишь и гниешь здесь, над тобой насмехаются твои же люди! Я овладею Оком Расалана. Оно покажет мне, что нужно сделать.

— Не овладеешь, – прошептал Годрин. – Ты и сам это знаешь.

Он откинулся на спинку кресла, ожидая, пока сын подойдет ближе. Черное лезвие прижалось к шее короля.

— Я должен, – сказал Хадрин. В его голосе слышалась дрожь, сомнение. Годрин посмотрел в полные ненависти глаза. – Я должен, отец. Я должен стать королем. Я должен…

Годрин протянул руку и накрыл ладонь сына морщинистыми пальцами.

— Я знаю. Я знаю, сынок. – Он надавил на руку сына и почувствовал холодное прикосновение клинка. Лезвие легко рассекло кожу, теплая струйка крови потекла по горлу. – Нужно всего одно уверенное движение, мой мальчик, – сказал он, видя, что Хадрин колеблется. – Будь сильным. – Годрин сжал его руку. – Будь сильным. Все в порядке.

Теперь рука Хадрина дрожала, и в его глазах король увидел все: ревность, зависть, ненависть, страдание и злобу, искаженные лица лордов, леди и рыцарей, которые насмехались над ним на протяжении многих лет. Хадрин никогда не был мудрым человеком. Он был злобным и мелочным, обидчивым и слабым, но Годрин все равно любил его. Поэтому он посмотрел в подернувшиеся слезами глаза сына, улыбнулся и мягко направил его руку. Кровь потекла сильнее, теплее, заливая тунику, и все это время Годрин продолжал улыбаться и держал руку сына в своей.

«Я люблю тебя, мой мальчик», – думал он.

А потом мир погрузился во тьму.

Они выехали из города Сутрек верхом на огромных золотистых верблюдах. Между двумя горбами у каждого закреплялось стеганое кожаное седло, и для человека среднего роста, каким был Ранульф Шектон, возможное падение на землю выглядело пугающе долгим.

— Ты, похоже, нервничаешь, Ранульф, – засмеялся Винсент Роуз, одетый в свободный золотистый кафтан, который очень подходил к его гигантскому горбатому транспорту. – Можно подумать, ты никогда раньше не ездил верхом на пайсекском верблюде.

— По правде говоря, нет, – признался Ранульф, глядя, как верблюд свободно вышагивает по песку на мягких двупалых ногах. – Я всегда отдавал предпочтение пустынным лошадям и пони, когда путешествовал к югу от Чешуи. Но я вообще не большой любитель верховой езды. Предпочитаю твердо стоять на земле или на палубе корабля.

— Очень жаль. Я бы сказал, что ты неплохо сложен для верховой езды. В этих краях устраивают скачки и на верблюдах, и на лошадях, и большинство лучших сложены как ты.

— Маленькие и легкие, – ответил Ранульф. – Да, спасибо, Винсент. Я не Амрон Дэйкар, я знаю.

— О, брось. Подозреваю, что его хромая нога и больная рука теперь отсохнут без дела. – Он злобно усмехнулся. – Что у него там? Правая нога и левая рука? Он будет выглядеть ужасно странно, когда они начнут атрофироваться. Станет весь перекошенный и уродливый.

— Неэлегантная шутка, Винсент, – пожурил его Ранульф. – Ты выше этого.

— Я рад, что ты так думаешь. Но разве это не доказывает, как мало ты на самом деле меня знаешь?

Пожалуй. Едва ли кто-то вообще по-настоящему знал Винсента Роуза, учитывая все те личины, которыми он себя окружил.