Книга Песнь Первого клинка, страница 216 – T. C. Эйдж

Они еще немного посидели, пока костер не превратился в тлеющие угли. Дым поднимался в звездное небо, агаратцы один за другим отправлялись отдыхать после долгого дня. Пагалот тоже ушел – спешно, без предупреждения, в своей обычной манере, – напоследок бросив на Борруса недобрый взгляд.

Тот, заметив это, громко фыркнул.

— Как ты вытерпел целый вечер разговаривать с этим варваром, Литиан? Ты просто святой.

Литиан заметил, что глаза Рыцаря-бочонка затянула хмельная дымка.

— А ты увидел кого-нибудь в огне, Боррус? Ты хотя бы попытался? – Он покачал головой. – Или ты просто напился, воспользовавшись случаем, и весь вечер тосковал о домашнем уюте?

Боррус поднялся и возвысился над Литианом, который так и остался невозмутимо сидеть на камне.

— Я слышал его, Литиан! Я слышал, что он сказал обо мне! Я не позволю какому-то варвару с сальными волосами называть меня раздутым! Я наследник дома Канабар, в моих жилах течет кровь Варина! А кто он такой? Он никто, Литиан! Они все просто пустое место! Они смеются надо мной днем и ночью, хихикают, оскорбляют меня на своем дикарском языке. – Боррус пьяно прищурился, осмотрел палатки и вытащил из ножен свой илитианский клинок. – Надо их всех прикончить! Прямо сейчас! Заберем их припасы и вернемся на Драконий утес. А если эта огнерожденная сволочь Кин’рар снова появится, мы заставим его спуститься и тоже отправим к праотцам. Его и эту уродливую тварь, на которой он сидит…

— Да хватит уже! – Литиан вскочил, его голос звонко разнесся над пустынными равнинами. – Хватит, Боррус! Все уже сыты по горло твоим нытьем! Чтоб Амрону провалиться! Зачем он вообще тебя сюда отправил. Я бы лучше остался с одним Томосом.

— Ага, конечно! – Боррус поднял клинок. – Ну ладно, Литиан. Давай, избавься от меня – и оставайтесь вдвоем!

Литиан уже не мог мыслить ясно. В его руке тоже оказался кинжал. Он стоял лицом к лицу с одним из своих лучших друзей. Два рыцаря Варина смотрели друг на друга, и внезапно, сами того не осознавая, оба приняли боевую стойку.

— Стоп! Остановитесь! – Томос встал между ними, раскинув руки. – Капитан, успокойтесь. – Он нервно огляделся. – На вас смотрят. Может, они этого и добивались.

Литиан, пыхтя, поднял глаза и увидел, что агаратцы наблюдают за ними. Никто больше не плакал. Небольшая передышка закончилась, все вновь вернулось к прежнему порядку.

Литиан убрал кинжал в ножны, поправил плащ и сделал несколько глубоких вдохов. Он взял Борруса за плечо и отвернул от агаратцев.

— Похоже, я понимаю, почему они тебя не любят, – сказал он. Боррус все еще сжимал в руках свой огромный клинок.

— Не любят? Да они меня ненавидят, Литиан! Я в жизни такого унижения не испытывал, и от кого – от этих ничтожеств! – Он хотел было повернуться, но Литиан не позволил. – Они же шавки, Литиан, полукровки. Хуже собак, которых мы на псарне держим…

— Ты убил членов семьи сэра Пагалота.

Боррус замолчал. Он снова посмотрел на хижины, хотя Пагалота там не было.

— Это он тебе рассказал?

— Он не сказал этого прямо, но у меня есть такое подозрение. Он потерял на войне отца, трех дядьев и четырех братьев. Не исключено, что ты причастен к смерти по крайней мере одного или двух из них – во всяком случае судя по твоей репутации и по тому, как они себя ведут. То же самое можно сказать и о некоторых других агаратцах. Вот почему они тебя так ненавидят.