Книга Под драконьей луной, страница 34 – Робин Слоун

Когда Ариэль закончил, Людовод сказал:

— Я кое-что знаю о безумных волшебниках. Видишь мое горло? Подойди ближе.

Ариэль не хотел подходить ближе.

— Подойди-подойди. Это занятно.

Вблизи кожа у мумии была гладкой, как отполированный металл. Каждый волосок на щеках не просто сохранился, но и как будто проступил четче. Людовод весь состоял из частностей.

Горло у него было перерезано, и теперь Ариэль видел, что рана рассекает знак, серебристый на черной коже. Знак был такой:

— Это знак волшебника Всеяда, – сказал Людовод. – Знаешь это имя? Нет? Вот кто был злодей. В мои дни волшебники не притворялись вежливыми. Они создавали чудовищ и управляли ими посредством обширного вокабуляра силы. Оттого-то я и построил Смертельную крепость. Мы с ними сражались!

У Ариэля екнуло сердце. Его воображение вернуло плащу Людовода цвет. Захлебываясь от восторга, он видел, как сражается бок о бок со вздыбленными львами. Как Людовод падает, сраженный в бою, а он, Ариэль, заступает на место волшебника…

— Должно быть, это было нелегко, – сказал мальчик, хотя ему хотелось воскликнуть: «Должно быть, это было прекрасно!»

Минимизатор Сожалений не мог больше сдерживаться. Он пролязгал: Расскажи нам о своих победах!

— Кто это? – спросил Людовод.

Ариэль представил меч.

— И он говорящий, – заметила болотная мумия. – Вот умора.

— Расскажи, – упрашивал Ариэль.

— Мои победы были идиотскими! – воскликнул Людовод. – Чего ради убивать тварь с кулаками-медведями? Ты думаешь, у него были ручищи, как медвежьи лапы. Нет. Каждый кулак был медведем. Кулаки-медведи. Однако я его одолел и сказал себе: «Угораздило же тебя, Людовод, родиться в такое мерзкое время».

— Однако вы сражались в великих битвах. Пчелы вас помнят…

Болотная мумия разразилась булькающим смехом:

— Знаменит среди пчел! Я бы предпочел быть безвестным и живым. Везет же тебе!

Это было такой вопиющей неправдой, что Ариэль даже обиделся.

— Мне везет?! – воскликнул он. – Я оставил позади всех, кого знаю! За мной гонится волшебник!

— Мэлори – пережиток, не буду спорить. Нынешние волшебники смирные, некоторые даже дружелюбные. В мире за болотом ждет много всего замечательного. Не суди о своей удачливости, пока не исследуешь мир получше.

— Я ничего не знаю о мире, – признал Ариэль.

— Я не то чтобы его знаток, но путники заходят сюда и рассказывают свои истории, как рассказал ты. Истории изменились. Сейчас я слышу про изобретения и забавы. Повсюду царит мир.

— Мир? – пискнул Гумбольдт. – Я бы не сказал.

— О, друг мой, я знаю про вашу войну в облаках, – сказал Людовод, – и не хотел ее принизить. Но ты наверняка видел, как живут другие. Ты ходил по большой дороге, Гумбольдт?

— Конечно.

— При моей жизни ничего подобного не было. Каждый раз, выходя из крепости, ты рисковал жизнью.

— А что за дорога? – спросил Ариэль.

Гумбольдт ответил:

— Людовод говорит про Кромский тракт, который связывает человеческие города. Там всегда оживленное движение.

— Гумбольдт, надо вывести мальчика на тракт, – сказал Людовод. – Ты согласен? Пусть идет. Затеряется в толчее, а если захочет через год вернуться с ватагой удальцов и сковырнуть Мэлори с его места, то и отлично. – Он помолчал и добавил: – А может, ты решишь навсегда забыть свою деревню и больше туда не возвращаться. Я безусловно советую тебе именно так и поступить.