Книга Под драконьей луной, страница 81 – Робин Слоун

• кухонька;

• помещение с зеркальными стенами и жестким упругим полом (Ариэль разглядывал его с благоговейным изумлением – он никогда не видел танцевальной студии);

• комната с лампами на потолке и ярко-зелеными стенами, которые, разумеется, могли стать чем угодно; зеленый – цвет телевизионных возможностей.

У Ариэля мутилось в голове; растерянность перешла в панику. Где воины? Где их арсенал? Как такое может быть, что он вызвал корабль из давнего прошлого, видел, как тот в пламени спускается с неба, а внутри никого не оказалось?

Одного помещения они еще не осмотрели – верхнего, куда вела лесенка.

— Твои воины там, – сказал Барыжник. – Иди к ним.

На верхней палубе располагалась жилая часть корабля. Через люки можно было видеть санузел и большую гардеробную. Выше с корабельного носа медленно убирались тепловые щиты и сквозь прозрачный купол проглядывало небо. По полу расползался круг розового света.

По стенам висели концертные афиши – музей лета 23-го. На одной афише красовалась Квинтессандра, певица, возродившая древнюю песню. Я никак не ждал увидеть ее снова – или вспомнить ее имя, – но вот она, пришпилена к стене орбитальной спальни. Постер был выпущен в честь ее Нового лунного тура.

Я надеялся увидеть штабеля морозильных кроватей – довольно, чтобы вместить целый взвод, но здесь была лишь одна – прочный композитный кокон с заиндевевшим окошком.

Альтисса как-то спала в таком, в Дакке, покуда врачи решали, как лечить ее стопроцентный плазменный ожог. (Был 2302-й, год плазмы.) Морозильная кровать выполняет старый трюк, известный многим животным: охлаждая тело, замедляет его биологические часы, а значит, и разрушительные процессы. Боль и смерть разворачиваются во времени – жуткий видеоролик. Однако в любом видеоролике, сколь угодно кошмарном, между кадрами идут пустые промежутки. Кровать отыскивала эти промежутки.

В Дакке Альтиссино сердце делало один удар в минуту. Эта кровать, очевидно, обеспечивала еще более глубокий сон: даже один удар в минуту за тысячелетия дал бы слишком большую сумму. Быть может, у бойца в корабле сердце делает один удар в год?

Быть может, оно уже не бьется совсем.

Быть может, заиндевелое окошко скрывает глубокозамороженный труп.

Мальчик разрывался от беспокойства. Мысль об еще одной мертвой Альтиссе была невыносима.

Перед ним морозильная кровать завершала процесс, начатый сразу после получения его сигнала. За окошком медленно мигали огоньки.

Кровать открылась с хлопком, как жестянка шипучки. Кокон втянулся, пелена тумана соскользнула, и глазам предстала лежащая фигура.

Смелый, неуемный, любознательный, Ариэль шагнул к ней.

Фигура, вся в мелких капельках росы, глубоко, судорожно вздохнула. Это не была еще одна Альтисса Пракса – могучая операторка, страшнейшее живое оружие в истории.

Это была девочка.

На ней была белая одежда оператора, к которой не пристает никакая грязь. Спящая не шевелилась. Лицо у нее было смуглое и спокойное.

Ариэль ждал взвод воинов. Он согласился бы и на одного воина. Здесь была девочка, на вид немногим старше него.

Пока он смотрел, девочка проснулась. Она открыла глаза – решительно, безо всякого трепета ресниц – и отыскала взглядом Ариэля. Мальчик торопливо пригладил волосы.

Девочка села, моргнула и объявила: