Книга Под драконьей луной, страница 93 – Робин Слоун

Девочка огляделась, прислушалась и поняла, чего недостает.

На следующий день они обменялись гаджетами. Ариэль на ходу переключал треки в Дургином скипетре, а она изучала Строматолит, разглядывала составленные Ариэлем карты, задавала вопросы о направлениях. Когда девочка выразила желание поиграть в игру, Ариэль сказал ей начать с начала. Я поверить не мог: столько лет мучиться и хлоп! – принять решение в один момент. Он удалил один из слотов и протянул Дурге Строматолит, на экране которого уже прокручивался колдовской пролог.

Ариэль попросил Дургу найти песню, которую сыграл корабль. Мальчик тихонько напел семь нот. Девочка поискала в скипетре, и над болотом раскатился голос Квинтессандры – через одиннадцать тысяч лет после ее смерти, почти через двенадцать после того, как парень и девушка из Детройта сочинили эту мелодию.

Может быть, Квинтессандра была здесь, свернувшаяся в генетической лесенке жука.

Дурга знала все танцы, и, покуда скипетр играл песню, она плясала. Ее хореография была оптимизирована для телеэкрана, не для болота, но Ариэль все равно пришел в полный восторг. Он никогда не видел, чтобы кто-нибудь так двигался. В Соваже плясок не устраивали, а в Кроме Вариа танцы менялись так быстро, что никто не успевал их разучить.

Песня закончилась. Они зашагали дальше. Дурга рассказала Ариэлю про Уичито.

Они вытащили из рюкзака палатку и час ругались, что кто-то все делает неправильно, прежде чем сообразили, что палатка с самого начала была вывернута наизнанку. Дурга забрала свой скипетр и отыскала в его памяти фильм. Она сказала, это важно.

Они улеглись рядышком на животе, и Дурга поставила перед ними скипетр. Крохотный проектор показывал на стенке палатки кино, классику двадцать второго века: живой пересказ легенды в Ариэлевой крови.

В фильме излагалась вся история меча в камне и того, что произошло потом. Актеры играли театрально, в стиле времени. Ариэль узнавал схему своей жизни. В обреченном ребенке (в киноверсии это была девочка) он видел себя, а когда она вытащила из камня меч, узнал, как бы все могло развиваться дальше. Отчасти ему хотелось плакать от обиды за несбывшееся, отчасти он понимал более широкий контекст: что смотрит фильм, лежа на животе рядом с девочкой, которую вызвал из космоса. Он чувствовал, что находится в правильной истории, даже если не знает, куда она ведет.

Они шли, вставали на ночлег, снова шли, снова вставали на ночлег. Провизия, которой снабдил их Барыжник, заканчивалась. Дурга выискивала в каталоге скипетра что-нибудь, что поможет им найти дорогу, но он был так набит развлекательными материалами, что места для энциклопедии не осталось.

Они прошли мимо озерца, заросшего по краю тростником. В тростнике сидели черепахи. Они наблюдали, как цепочка серых бабочек танцует в воздухе, создавая фигуры настолько прекрасные, что у зрительниц от восторга текли слезы. Закончив, бабочки сели черепахам на головы и принялись пить свою соленую награду.

Утром третьего дня кто-то выбрался из воды и зашлепал к ним. Мальчик прищурился, потом заулыбался и замахал руками. Дурга встревоженно глянула на него, но он сказал:

— Мы спасены! Это бобр!

Дурга знала, что теплокровные животные умеют разговаривать (Ариэль ей сказал), но сейчас впервые сама встретилась с новой реальностью Земли. Бобр подошел, приветственно взмахнул передней лапкой и проверещал: