Книга Голос Кьертании, страница 102 – Яна Летт

Бессчётное множество раз Унельм бывал частью этого, но никогда прежде – так. У высоких ворот, столько раз открывавшихся для других и никогда для него, он попрощался со своими провожающими.

Мать улыбалась ему так, что вокруг глаз тонкими лучиками сбились морщинки – прежде Унельм не замечал их. Он знал: стоит ему скрыться из виду, она заплачет, и старался не думать об этом.

Отец, как никогда похожий на грустного большого пса, сунул ему в руки небольшой свёрток.

— Земля от порога дома, – шепнул он, обнимая сына. – И ещё кое-что. Только матери – молчок.

— Спасибо, папочка, – шепнул Унельм, и старое, нежное слово ощущалось на языке как сладость, любимая в детстве. – Люблю тебя. Люблю вас обоих.

Вместе с ними пришла и Сорта – Унельм давно с ней не встречался, и увиденное неприятно поразило его.

Какая-то особенно угловатая, странно исхудавшая – её глаза, чёрный и золотой, казались огромными на бледном лице. Под глазами были такие синяки, будто она не спала по меньшей мере несколько дней.

— Спасибо, что пришла, – сказал он и, поколебавшись, обнял её – как когда-то в детстве. Она не отстранилась, а потом даже слабо ответила на его объятие.

Конечно, это можно было списать на то, что она не хотела расстраивать дядюшку Брума и его жену, которые всегда относились к детям Хальсонов по-доброму…

— С тобой всё в порядке? – шепнул Унельм ей в волосы. – Выглядишь измученной.

— Я много работаю, – прошелестела она голосом, похожим на ветер, живущий в ильморских лесах. – Но всё в порядке, спасибо. Скоро у меня отпуск. Поеду в Ильмор. Домой…

Это было неожиданно. Теперь, когда сёстры жили с Сортой в столице, а дома оставались только её отец и Седки, которых она вряд ли стремилась увидеть, Унельм скорее ожидал бы, что она предпочтёт отдыхать в столице.

— Здорово, – сказал он, не без сожаления отпуская её. – Можешь остановиться у моих, если захочешь. Они будут рады.

— Я знаю. Они уже предложили. Думаю, остановлюсь в гостинице. Надо же там хоть раз побывать… Но к твоим зайду. И кстати, погуляю с ними сегодня по городу, а потом провожу на поезд. Не волнуйся.

— Спасибо, – искренне сказал он. Было и в самом деле облегчением знать, что в последний день в Химмельборге родители не останутся один на один с большим городом – и мыслями о том, как нескоро увидят вновь сына. Сорта, которую они знают и любят с детства, найдёт, чем порадовать их и отвлечь.

Вдруг – в который раз – Унельм подумал: нужно, нужно было приложить больше усилий к тому, чтобы быть с ней рядом, как бы она ни противилась.

— Правда, спасибо большое. Я бы сам их проводил, да вот…

Она улыбнулась – впервые за долгое время улыбнулась ему по-настоящему:

— Да уж вижу. Кажется, сбывается твоя мечта. А мы с… мы с Гасси были неправы, когда не верили.

— Должны же вы с ним были хоть разок оказаться в чём-то неправы, да?

Сорта опять улыбнулась – и вдруг Унельм почувствовал, что она наконец простила его. Простила не только за арест Строма, но и за то, другое…

Сорта простила его – но простила ли себя? Он слишком хорошо знал её, чтобы не понимать: на это у неё уйдёт куда больше времени.

— Давай выпьем, когда я вернусь? – предложил Ульм.

Когда-то его отец занимался оленями – и брал маленького сына с собой, отправляясь на пастбище. Точно таким же мягким голосом он говорил с диковатыми оленями, чтобы не спугнуть.