Книга Голос Кьертании, страница 146 – Яна Летт

Ведела вздохнула неодобрительно, но, как всегда, последовала за госпожой.

* * *

Южное святилище Тиат показалось Омилии неожиданно скромным. Ни высоких статуй, которыми славился рубиновый храм Фор-Тиат-Река, ни огромных золотых чаш, наполненных водой Виарто, ни отделанных драгоценными камнями кабинок для молитвы.

Направляясь к месту по левую руку от отца за простым круглым столом, в круге света, падающего в центр затемнённого зала через окно в крыше, Омилия догадалась. Южное святилище использовалось преимущественно для обсуждения государственных дел – молитвы или бдения проводились здесь редко. Разумно избавиться от мест, в которых может притаиться шпион – или бесшумный и быстрый, как смерть, убийца с бледным лицом уроженца Рамаша…

Кроме владетеля и наследницы, за столом со стороны Кьертании были только пара отцовских советников и переводчик – Омилия неожиданно остро ощутила численный перевес хозяев, когда, опоздав всего на минуту – и всё-таки опоздав, – в зал явилась императрица Тиата в сопровождении дочерей, советниц, охраны.

После долгих и пышных приветствий, когда все расселись, начался разговор. Как положено, говорили об изменениях климата, и о последних новостях из Кагадки, и об авденалийских тканях, с неожиданным успехом заполонивших международный рынок…

Омилия с удовлетворением отметила, что понимает почти всё – во всяком случае, пока слушает сосредоточенно, – и это несмотря на пышные словесные кружева. Вуан-фору эта цветистость вообще свойственна – даже в базарной толчее, и уж тем более здесь.

Императрица в разговоре не участвовала – медленно переводила взгляд с лиц кьертанцев на лица своих людей, не улыбалась и не хмурилась.

Следить за разговором становилось труднее – речь зашла о торговых путях и ввозных пошлинах.

Но она крепилась, понимая: всё, о чём говорится сейчас, – только закуски, подаваемые перед основным блюдом.

Дым от курильниц, запрятанных в тёмных углах, пах душным цветением. Глаза слезились, но Омилия держала спину прямо и старалась отвечать на взгляды сопровождающих императрицы не мигая, лишь слегка приподняв уголки губ – ровно так, как советовала бы мать.

— К сожалению, ситуация в Алой пустыне продолжает ухудшаться, – произнесла одна из императорских советниц, старуха, покрытая татуировкой.

Речь шла о бесконечных войнах за тейн – то, из-за чего вуанфорцам в первую очередь столь остро необходимы препараты. Косметика на лицах, драгоценные игрушки для знати – лишь приятная деталь на более масштабной картине.

— Печально слышать, – отозвался отец. – До нас доходили сведения о последних действиях рамашцев на поле боя. Мы осуждаем их.

«И вместе с вами скорбим о погибших», – добавила бы мать.

Императрица медленно кивнула – качнулась величественная причёска – и наконец присоединилась к беседе.

— Поле боя – полбеды, – произнесла она хрипловато, как человек, который не привык к разговорам. – Но рамашцы атаковали несколько наших станций по добыче тейна. Погибли невинные – не воины, старатели. Каждая капля их крови, упавшая на алый песок, для нас – потеря невосполнимая. Это зло Вуан-Фо не может оставить безнаказанным.

Насколько Омилия знала из книг, по которым освежала свои знания о регионе, Вуан-Фо не гнушался делать то же самое в отношении рамашских станций. Но она с готовностью придала лицу приличествующее моменту выражение возмущения и сочувствия.