Книга Голос Кьертании, страница 147 – Яна Летт

Владетель кивнул:

— Любой правитель согласился бы с вами.

— Вы знаете, что окончательное решение спора о тейне – вопрос выживания для Вуан-Фо. Сохранения нашей культуры, нашего образа жизни, – продолжила императрица.

В этом она не лукавила. Однако тейн был основой жизни и для Рамаша.

Вуан-Фо извлекал из тейна магию, рамашцы – нечто иное, положенное в основу мощнейших вычислительных машин и всего того, что они приводили в мир.

Сокровище Алой пустыни было равно необходимо и рамашцам, и вуанфорцам. Кроме того, добывая его разными способами, и те и другие постепенно меняли самый характер тейна, а значит, и возможный метод его использования… Баланс можно было бы соблюсти, не пересекай ни одна из сторон так называемую золотую границу. Но на деле не проходило и года без попыток прорвать её – ведь захвативший Алую пустыню целиком получил бы всё и навеки сокрушил бы соседа.

Никто не мог уступить.

— Если баланс сил сдвинется дальше, рамашская зараза распространится слишком далеко. Сама магия как основа нашей жизни окажется под угрозой.

Голос императрицы звучал спокойно, почти вяло. Трудно было поверить в серьёзность опасности, о которой она говорила, – но Омилия чувствовала, что воздух трепещет от напряжения.

Императрица умолкла, будто утомившись, и старая советница, словно принимая мяч в игре, добавила:

— Разумеется, сейчас не идёт речи о том, чтобы сдвинуть золотую границу. Мы не стремимся стать угрозой Рамашу и ответить вероломством на вероломство…

«Пока что».

— …но нам необходимо освободить станции и заставить рамашцев вернуться за золотую границу, туда, где им место… В соответствии с договором, о котором они в очередной раз сочли возможным позабыть, как только представился случай. Даже у ящеров, населяющих пустыню, больше чести. Да, они убивают больше мелкой живности, чем могут съесть, но, по крайней мере, не подличают и не лгут.

Владетель кивнул. На его месте Омилия хранила бы молчание как можно дольше, предоставив хозяевам самим изложить свою просьбу, – но отец заговорил.

— Кьертания понимает вашу нужду.

Императрица кивнула одной из дочерей – изящной, как лилия, со взглядом непроницаемым, как безлунная ночь, – и та улыбнулась владетелю, заставив Омилию вспомнить, что рядом с ней сидит не только её отец и владетель, но ещё и мужчина.

— Нет способов, которыми мы не были бы готовы отблагодарить вас и отплатить за вашу дружбу, – пропела она голосом сладким как мёд. – Моя императрица и мать, все мы сделали бы всё возможное, чтобы избежать новой просьбы о помощи. Однако кровь павших взывает о мщении. Алое солнце взошло для столь многих…

Омилия с изумлением увидела, как две сверкающие, как хрусталь, слезинки сбежали по идеальной коже и сорвались с точёного подбородка.

— Нам требуется произвести больше оружия, и поскорее, – добавила старая советница голосом расчётливого дельца – без следа медовой мягкости. – Если будем действовать быстро, отбросим их за золотую границу раньше, чем наступит новая весна. – Она кивнула высокому мужчине, сидевшему по левую руку от императрицы, и тот пустился в долгие объяснения, которые – из-за обилия слов и выражений, относящихся к деталям ведения войны, – Омилия понимала лишь отчасти.

Зато она хорошо понимала другое: вуанфорцам требовались препараты, много препаратов для их оружия и их войны, но до сих пор они ни слова не проронили о том, чем, кроме благодарности, собираются расплатиться.