Книга Голос Кьертании, страница 196 – Яна Летт

— Хочешь сама заказать?

Но Омилия вдруг замялась и покачала головой:

— Лучше ты.

Она ждала у столика. Унельм вернулся к ней с двумя высокими стаканами.

— Прошу!

Они выпили сока – Омилия сощурилась от удовольствия и не отрывалась от трубочки, пока громкое хлюпанье не оповестило, что стакан пуст.

— Действительно вкусно. Унельм… как тебе это удаётся?

— Что именно? Это? – Проведя ладонью над её стаканом, Унельм заставил слегка размякшую от сока трубочку растаять в воздухе. – Я немного приобщился к здешней магии, моя госпожа.

Она улыбнулась:

— Я о том, как легко тебе с людьми. Ты учил вуан-фор пару месяцев до отъезда. И несколько недель здесь… Но я видела, как этот торговец смеялся над твоей шуткой.

— У меня просто лицо нелепое, Мил, вот он и смеялся.

— У тебя красивое лицо, – возразила она. – И нечего притворяться, что это не так, У… Фокусник.

— Зови меня просто Гасси, дорогая.

— Гасси, – задумчиво повторила она. – Так же зовут твоего друга, который остался в Ильморе, верно?

Сок был, оказывается, кисловат.

— Да.

— Что-то не так? – спросила она, касаясь его руки. – Ты расстроен?

Он улыбнулся через силу:

— Конечно нет. Я гуляю по городу мечты с девушкой мечты. А что до шуток – держу пари, если бы ты подошла к этому мужику, он бы куда охотнее посмеялся над любой твоей.

Она поморщилась, ничего не сказав, и Унельм вдруг понял: она не пошла купить сока, потому что стеснялась. Это открытие поразило его.

— Но я рад, что ты не пошла, – сказал он. – Иначе мне пришлось бы с ума сходить от ревности.

Омилия фыркнула: торговцу соками за стойкой было не меньше семидесяти лет.

— Ещё бы. Сомневаюсь, что у тебя когда-нибудь выйдет отрастить такие роскошные усы.

Её пальцы не спешили покидать его ладонь – и на мгновение Унельм вспомнил свидание в лабиринте: разлившееся вино, мелкие укусы камней…

Он моргнул. Нужно сосредоточиться – разделаться со шкатулкой, а уже после…

Что? Как далеко она готова зайти с ним? Как далеко готов зайти он сам? В кои-то веки Унельм вспомнил о разговоре с Олке.

Что-то такое он говорил о том, что Омилии, случись что дурное, всё сойдёт с рук, а вот ему… Но вот беда – нежность её пальцев, тепло кожи прогоняли мысли.

— Эй, Гасси!

Унельм обернулся и увидел Сверртона – в том же сером плаще, с той же голубиной повадкой.

— Ты не один, – заметил он, нахмурившись, и Омилия, опередив Ульма, представилась:

— Миле.

— Моя жена, – поспешил добавить Унельм, и что-то внутри него замерло. – Не хотел оставлять её в гостинице. Как насчёт того, чтобы перейти к делу?

Сверртон пожал плечами, всё ещё с сомнением поглядывая на Омилию.

— Хорошо, хорошо. Но – вы уж извините за недоверие к дорогим гостям – деньги вперёд.

Покопавшись в карманах, Унельм достал монеты. В пальцах Сверртона они исчезли столь стремительно, будто он полжизни провёл за изучением фокусов.

— Отлично! – Их проводник повеселел. – Пошли. Не отставайте, и за час управимся. Доставлю вас к господину Дракону в лучшем виде.

— Час? – Ульм нахмурился. – Порт в двух шагах.

— Сами увидите. И ещё порадуетесь, что обратились к другу Сверртону.

Три портовые башни были плотно окружены не только невысокими домиками, но и множеством палаток и палаточек. Перед некоторыми прямо на земле были разложены товары. В других, высунув не самые чистые ноги из-под пологов, спали люди.