Книга Голос Кьертании, страница 198 – Яна Летт

Ульм предположил, что некоторые двери ведут в залы ожидания и кабаки.

— А где технические помещения? – спросил он Сверртона.

Тот неопределённо махнул рукой:

— Какие-то вверху, какие-то внизу.

— Стены гораздо толще, чем кажутся снаружи, – сказала Омилия, и тот одобрительно кивнул.

— Всё так. Здесь тоже используют тейн – он расширяет пространство, когда надо. Без него мы, бедные, не могли бы прокормиться – ведь архипелаг, вы знаете, беден плодородной землёй… Дорогая, очень дорогая магия, но стоит того. А вон там – вход на нижние этажи.

Ульм увидел несколько одинаковых ворот – в их широко раскрытые рты уходили длинные языки лестниц.

Да, знакомому Веррана – а его знакомые вряд ли в ладу с законом – здесь определённо есть где спрятаться. Сотни сотен окошек, дверей, комнат, складских помещений, не слишком усердная охрана – и возможность улететь с одной из внешних площадок в мгновение ока.

— Нам туда?

— О нет, нет. Господин Дракон не любит быть под землёй. Нам вверх. Сюда, сюда.

Они последовали за Сверртоном к одной из лестниц. Она слегка покачивалась под ногами, пока они поднимались туда, где сплетались над головой лесенки и мостки и сновали по ним люди. Одни были нагружены сумками и мешками, другие одеты в лётную одежду разных экипажей и стран.

Унельм с жадностью разглядывал кожаные шлемы, массивные очки, серебряные нашивки-крылышки, разноцветные плащи…

Сколько же воздушных судов ежедневно бывает здесь! В Парящем порту по ночам вступает в права другая, тайная жизнь – а вот официальная, лётная, затихает.

Здесь всё иначе.

Они поднимались всё выше – не остановиться, чтобы поглядеть сквозь стеклянные двери, ведущие на лётные площадки, потому что кто-то всё время дышит в спину, поторапливая.

Унельм вспомнил свою любовь к Парящему порту, который казался ему самым кипучим, самым быстрым на свете, и его охватило смешанное чувство. Было и немного неловко – как за детское, наивное увлечение, – и досадно – разве Кьертания меньше других заслуживала этого сумасшедшего кипения жизни?

Воздухоплаватели из Кагадки, высокие и плечистые, с бородами, заплетёнными в косы, рыжеволосые странницы из Авденалии в зелёных плащах, кориталийские торговцы, болтающие на своём высоком и быстром языке быстрее ручных птиц, сидящих у них на плечах…

— Теперь нам сюда, по мостику, сюда, сюда…

Мост, с виду лёгкий, словно сплетённый из паутины, был перекинут над пропастью – Ульм ступил на него с замиранием сердца.

Омилия поймала его руку и пошла рядом – мост не качнулся, не дрогнул под ногами. Поверхность оказалась твёрдой и надёжной, как камень. Невысокие перила страховали от падения, и всё же Ульм старался не смотреть вниз.

До сих пор он думал, что высоты не боится, но одно дело – лететь на парителе или любоваться городом с высоты Парящего порта, а совсем другое – пересекать пропасть по узкому мосту, упав с которого не соберёшь костей.

Чтобы отвлечься, он посмотрел вверх. Витражный купол стал ближе, и можно было рассмотреть рисунки из разноцветных стёкол: самолёты, дирижабли и парители, птицы и летучие обезьяны, драконы и крылатые кони, лёгкие мотыльки и жёсткие тела стрекоз…

— Я рада, что мы пришли сюда, – шепнула Омилия; она тоже задрала голову, не сбавляя шагу. – Вряд ли иначе я бы здесь побывала.