Книга Голос Кьертании, страница 230 – Яна Летт

Чувство катастрофы стало ближе, когда Химмельборг захватили таинственные смерти. Жестокость, будничная и извращённая. Шёпоты и пересуды.

Рамрик всё чаще заговаривал о том, чтобы на время перебраться за город, и Адела не сомневалась: он хочет помешать ей, а не укрыться от неуловимого убийцы.

За всеми последующими событиями: арестом Эрика Строма, забастовкой препараторов, которую усердно замалчивали, но знание о которой просочилось-таки в мир сквозь плотно сомкнутые ряды охранителей, освобождением Строма, газетными статьями – Адела наблюдала будто сквозь дымку – постольку, поскольку каждый раз Магнус оказывался неподалёку. Она следила за ним вяло, уже сама не зная зачем, – открытие, касающееся его природы, было ещё одной вещью, которую она скрывала от Арне.

Когда-то она затеяла своё расследование ради того, чтобы помочь ему, – но давно уже не знала, что думать. Магнус, бывший с большой вероятностью одним из них, то и дело появлялся за плечом владетельницы, в тени зала Совета, на заднем плане фототипов дворцовых залов и парков.

Он определённо влиял на многое – и в самом деле был одним из тех, против кого Арне решился вести тайную игру?

Возможно, стоило спросить напрямую – рассказать о её вечерах в библиотеке и архивах в попытках вычислить загадочные фигуры, легко, как по льду, скользящие по твёрдости времени, о нескольких неудачных поездках – и об одной удачной, в которой благодаря деньгам Рамрика удалось добыть копии записей, по всем архивным данным без следа погибших в пожаре…

Но она боялась.

Если ей приходило на ум, что мотивы Арне могут быть нечисты или даже что он, возможно, опасен, Адела гнала эти мысли.

Что оставалось у неё без Арне? Остатки добрых отношений между ней и Рамриком были разрушены. Её выступлениям, приобретшим репутацию скандальных, быстро придёт конец без его тайной поддержки: Адела подозревала, что он мог использовать связи Магнуса, чтобы её заявки не знали отказа. Мог ли Магнус знать об этом? Нет, конечно же, нет…

Она могла только представить, что связывало их – возможно, в прошлом друзей, людей, разделивших самую причудливую судьбу, какую она могла вообразить. Ей хотелось расспросить об этом Арне, но она не смела.

Она слишком боялась потерять счастье их встреч.

Адела больше не боялась отдавать себя в его руки, переносясь с места на место, как героиня древней странной сказки. Их тела подходили друг другу совершенно, пугающе – он не надоедал ей, напротив, страсть Аделы разгоралась сильнее с каждой новой встречей. С ним она будто впервые в жизни стала целой – а до того блуждала по миру хрупкой и пустой. С ним впервые почувствовала, что может думать о брате – и продолжать дышать.

Арне интересовался всем, чем она занималась, с таким пылом, что у Аделы не оставалось ни сил, ни желания подозревать его в неискренности. Он восхищался её умом, её талантом, её целеустремлённостью.

Прикрывая глаза, Адела пыталась воскресить в памяти то, что чувствовала рядом с ним, – головокружение и восторг, золото солнечных лучей сквозь пляску листьев, вздрагивание света и тишину… но внешний мир вторгался в неё, и счастье ускользало.

Больше всего пугала её внутренняя убеждённость в том, что вечно так продолжаться не может. Рано или поздно кто-то вмешается – Магнус, Рамрик, неведомые силы?