Книга Голос Кьертании, страница 296 – Яна Летт

Но он моргнул, странное выражение ушло – и вот уже в глазах появилась обычная безмятежная приветливость, с которой брат всегда встречал её.

— Дорогая сестра. Вот и ты.

— Вот и я.

Биркер кивнул на кресло напротив:

— Садись. Я прикажу принести чая. Ты голодна?

— Нет, спасибо.

Она опустилась в кресло, с трудом поборола желание поджать под себя ногу.

При Биркере она всегда расправлялась, как смятый лист, всегда становилась чуть больше… собой. И это, оказывается, никуда не ушло, даже теперь, после Вуан-Фо, гибели Кораделы, слов Маттерсона, всех недомолвок и подозрений…

— Я хочу поговорить откровенно, – сказала она, и Биркер вздохнул с выражением облегчения на лице:

— О. Как хорошо, Мил. Давай говорить откровенно. Но прежде чем начнём… мне жаль, сестрица. Мне очень жаль. Я не буду лгать, что любил Кораделу; ты сама знаешь, как мы с ней «любили» друг друга. Но мне жаль, что тебе больно.

«Да, мне больно. Мне так больно – и особенно потому, что, кажется, я никогда не смогу полностью осознать, что чувствую. Гнев, вину, любовь…»

— Я знаю. А ещё знаю, что ты наверняка очень рад, что она оказалась там, когда Стужа…

Биркер печально смотрел на неё.

— Зачем тебе это, Мил? Почему ты хочешь сделать себе ещё больнее? Я сказал правду. Я сочувствую твоей утрате… моя сестра. Ты прекрасно знаешь: я не виноват в том, что случилось с Кораделой. Никто не виноват, но… ты действительно хочешь услышать правду о том, что я по этому поводу чувствую? В самом деле?

Омилия молчала. Биркер вздохнул, отвёл взгляд:

— Хорошо.

Некоторое время они не смотрели друг на друга.

— Кто тот человек? – спросила Омилия. – Я видела его в парке. Выглядит как бродяга… Он что, был здесь, у тебя?

Биркер нахмурился, будто припоминая.

— Бродяга?.. Ах да. Скажем так – мой хороший знакомый. Знаешь, в последнее время я понял, что мы всегда слишком ограничивали себя, замкнувшись в Химмельгардте как в коконе. Благородные динны, и слуги, и купцы, и даже лучшие из препараторов… В конце концов, всё это становится такой скукой. Ты не согласна? Люди другого круга со временем делаются куда интереснее. Кроме того, они бывают ещё и намного полезнее, чем принято считать.

Омилия машинально подвинула к себе одну из лежавших на столе книг, полистала – и отложила в сторону.

— Значит, он… один из авторов твоей… легенды, не так ли? То, что о тебе стали говорить так много и так часто…

— Можно и так сказать. – Вид у него был довольный, как в детстве, когда маленькой Омилии удавалось разгадать одну из его многочисленных загадок. – Конечно, такие дела не делаются без посторонней помощи. Да и как бы я мог? – Он, улыбаясь, раскинул руки, демонстрируя кресло, неподвижные ноги, как всегда укрытые пледом. – Нет, без помощи мне было не справиться. К тому же, если мне хотелось вызвать доверие и интерес у людей, до которых другим Химмельнам никогда особенно не было дела, – у жителей окраин и Нижнего города, у бедняков, у рабочих на заводах и вышках… мне нужны были голоса, к которым они прислушаются. Разумеется.

— И теперь, – медленно произнесла Омилия, – вот какие люди тебя окружают. Опасная игра, разве нет?

— Да не особенно, – беспечно отозвался Биркер. Никогда прежде Омилия не видела его таким беспечным – и отчего-то и сама вдруг ощутила странное спокойствие.