Книга Голос Кьертании, страница 336 – Яна Летт

И теперь мне предстояло много работы – чтобы поверить самой себе. Больше мне снова не на кого было опереться.

«Он сможет окрепнуть без тебя?»

Звёзды мигнули.

Не бойся, сказала она мне. Твоё тело сильнее чем думаешь. Больше не будет нужды звать тебя сюда. Эрик Стром сделал меня и нашу связь сильнее. Я смогу говорить а ты слушать.

Звёзды замерли – и замерло всё вокруг, будто давая мне возможность хорошенько рассмотреть себя на прощание.

Пошёл снег – плавно, медленно чёрное небо рождало снежинки, покрывающие цепочку ревкиных следов у моих ног. Белые хребты холмов и далёких гор окрасились лиловым сиянием. Тихо, нежно зазвенели острия ледяных игл, покачивавшихся от ветра. Где-то запел элемер – в кои-то веки даже пение падальщика показалось мне прекрасным. Где-то мелькнула неясная тень, пробежала по снегу и быстро исчезла. Васка, не решившаяся нарушить моё уединение? Осторожный хаар? Где-то вдалеке взлетел прямо к небу фонтан мелких смертоносных льдинок – отсюда, с безопасного расстояния, они были только красивыми. Вал быстро шёл куда-то по направлению к горам с целеустремлённостью, для меня непостижимой. Где-то распускались, появляясь из ничего, ледяные цветы с трепещущими лепестками – порождения Стужи, которые она хотела до поры до времени скрыть от людей.

Стужа хотела созидать новое. Я знала: узреть это новое, пусть в неясном видении, как будто рождённом играми лиловых всполохов у горизонта, – великая честь.

Где-то…

«Эрик».

Наверное, легче было бы, останься мне тело, которое я могла бы оплакать.

Наверное.

Я попыталась заплакать – и не смогла. Может быть, потому, что я знала: она слушает.

Стужа сказала, что это мой последний выход. Вернувшись в Химмельборг, я больше не буду охотницей. И дело не в том, как долго кропари решат из предосторожности поддерживать меня малыми дозами эликсиров, прежде чем подвергнуть полной реабилитации.

Охотник, не выходящий в Стужу, – не охотник.

Если не препаратор – кто я тогда? Пока я не знала.

Зато было кое-что другое, что знала – знала наверняка – и о чём думала тогда, глядя в её звёздные глаза.

Стужа ошибалась. Этот выход – не последний. Однажды я вернусь к ней. Это будет нескоро. Должно быть, тогда волосы мои станут белыми, как её снега, а спина согнётся.

Тогда, сделав всё, на что хватит сил, я снова приду сюда – чтобы в чёрной вышине, там, где играют с песнями ледяного ветра души ушедших, снова встретить моего ястреба, Эрика Строма.

* * *

До церемонии оставалось меньше двух часов, когда я решила выйти в дворцовый парк, где самый воздух, казалось, был пронизан низким неумолкающим гулом.

Сегодня здесь собрались динны, достаточно знатные, купцы, достаточно богатые, и служители, достаточно высоко стоявшие в иерархии храмовников после того, как Харстед – я не сомневалась, что Биркер приложил к этому руку, – так и не вернулся из Вуан-Фо. Парк пестрел разноцветными парадными одеждами, и тут и там мелькали вкрапления чёрного, белого, серого и коричневого. По высочайшему распоряжению на празднество пригласили как никогда много препараторов – здесь были даже рекруты из числа наилучшим образом показавших себя за время тренировок и учёбы.

Попадались у столов с богатым угощением и пуншем и личности, присутствие которых в Химмельгардте прежде невозможно было представить. Динны, одетые по последнему слову моды, поглядывали на излишне вычурные наряды очевидных выходцев из простонародья с пренебрежением. Потребуется нечто много большее, чем один такой праздник, чтобы однажды разрозненные группки гостей, косящихся друг на друга с подозрением и неодобрением, стали единым целым.