Книга Голос Кьертании, страница 333 – Яна Летт

На фоне другой, большей вины вина перед Сортой – он снова бросал её один на один с горем – была крохотной, но и она нет-нет да и напоминала о себе, тихонько подтачивала изнутри…

И вот не прошло и нескольких дней с того, как не стало Эрика Строма, а она обручена с другим? Это не укладывалось в голове.

Может быть, всё это время он что-то не так понимал? Возможно, Биркер Химмельн как-то принудил её?

— Вот как, – произнёс Ульм. – Ну, это тоже многое объясняет, да? Она героиня, его многие поддержали…

— Ага. Или это тайная страсть, о которой никто не знал. Особенно драматичная из-за того, что наш будущий владетель – калека. – Лудела закатила глаза. – Девчонки на службе рассудили именно так. Мило, правда? Я вот сама думаю, что эта Хальсон – та ещё ловкая штучка. Рассказала всем сказочку – а проверить, сколько в той сказочке правды, сможем ещё нескоро. Говорят, про выход к океану всё подтвердилось, но вот все эти разговоры со Стужей и усвоение… когда ещё будет. Но готово дело – для многих она героиня. А теперь и владетельницей станет… Кто ещё из препараторов взлетал настолько высоко?

Ульм хотел было броситься на защиту Сорты, но промолчал.

Когда-то они с Гасси и Иде Хальсон по прозвищу Сорта были самыми близкими на свете друзьями. Они были даже дороже друг другу, чем люди, родные по крови, – так тогда казалось; наверное, такая дружба случается только в детстве.

Но с тех пор прошли годы. В Химмельборге их пути разошлись окончательно. Они так ни разу и не выпили вместе. В конце концов, что он знал о Сорте – или, точнее, о женщине, которой она стала? Что она знала о мужчине, которым стал он сам?

— Ты тоже взлетишь высоко, – заметил Унельм, касаясь плеча Луделы. – Раз у владетеля будет жена из препараторов, неудивительно, что наши его поддержали, так? Я уверен, что-то изменится к лучшему уже сейчас. Сроки службы уменьшат, это уж наверняка. Выйдете с Мелом в отставку, и станешь госпожой Валлени. Звучит впечатляюще, разве нет?

— Пожалуй. Родители Мела с ума сойдут. – В глазах её появилось мечтательное выражение, и на мгновение Ульм посочувствовал неведомым господину и госпоже Валлени.

А потом представил себе фамильный портрет на стене особняка – благообразный Мел, который с годами наверняка немножечко располнеет, не менее благообразные дети – кому, как не крепкой и неунывающей Луделе, вынести всё, что сопутствует реабилитации?.. И сама мать семейства – женщина в бархате и шелках, с высокой причёской под прозрачным покровом, какие носят знатные динны только по особым случаям… Сумеет ли художник, нанятый для этого портрета, уловить так и не угасший непокорный огонёк в глазах девчонки, родившейся в Нижнем городе, а после ночами корпевшей над учебниками кропарей, днём между бесконечными часами службы в крови и плоти не забывая всматриваться в лица мужчин: не тот? может быть, этот?..

Девчонки, хохотавшей над чужой нерешительностью, опасно перегибавшейся через поручни на террасах Парящего порта – и целовавшей Ульма на одной из площадок, не смущаясь чужих взглядов.

— Думаешь обо мне, м? – Она улыбнулась совсем как прежняя Лудела. – Смотри, Фокусник, это ведь не в последний раз. Ещё скучать будешь.

— В этом я не сомневаюсь, – ответил он совершенно искренне, и Лу опустила глаза.