Книга Голос Кьертании, страница 330 – Яна Летт

Эрсон вышел из кабинета, пятясь, а оказавшись в коридоре, поскрёб татуировку в виде головы вурра – как всегда, когда приходилось задуматься над новой задачей.

Эта, впрочем, будет несложной – а с учётом Фокусника даже приятной.

Хмыкнув, он прикурил подаренную Белым Верраном самокрутку и, погасив каблуком искру, упавшую на потёртую ковровую дорожку, направился в сторону выхода.

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

Всё было готово к тому, чтобы покинуть Кьертанию – совсем как в его самых смелых мечтах.

Парящий порт провожал его – именно отсюда Унельм и мечтал однажды отбыть навстречу удивительным странствиям и невиданным приключениям.

И с момента, как он увидел Омилию, в его мечтах и снах всё время – с большей или меньшей степенью зримости – присутствовала и она. Вдвоём они раз за разом улетали прочь от Химмельборга, беззаботные и влюблённые. Целовались на фоне алеющего заката, стоя на открытой палубе парителя. Смеялись над чем-то вместе, глядя в круглое оконце тесной каюты.

Прямо сейчас всё это сбывалось наяву – но он вовсе не чувствовал лёгкости, всегда сопутствовавшей решению в фантазиях.

Вэл обещал позаботиться, чтобы все его деньги дошли до тех, кому предназначались. Омилия, не слушая возражений, отделила часть сокровищ из своих запасов и, завёрнутыми в бархат с гербом Химмельнов, передала для его семьи в руки Олке. Тот нахмурился, но с неохотой признал, что придумает, как превратить серебро, кость и драгоценные камни в деньги.

Родители и Сверчок будут обеспечены, причём хорошо. Сверчок утешит родителей – им всегда хотелось иметь ещё детей, это Ульм знал наверняка. В конце концов, его самого они и так видели бы раз в год – и это в лучшем случае. Даже окончив службу, Унельм бы точно не вернулся в Ильмор…

Он будет писать им письма – так часто, как сможет. Однажды он увидит их снова. Непременно увидит.

Почему же так смутно было на душе? Почему все эти мысли, бежавшие по кругу – в одну сторону, потом в другую, – так сильно напоминали попытку самоуспокоения… оправдания?

Снова и снова Унельм вспоминал разговор с матерью по дороге к гостинице и, хотя она почти напрямую сказала ему, что отпускает, чувствовал себя всё хуже и хуже.

Это было непривычно. Обычно Унельму Гарту так легко было отбросить всё лишнее, запрятать мешающие жить тревоги или сожаления подальше, чтобы переключиться мыслями на что-то новое, удивительное, радостное… Почему именно теперь, когда эта способность так нужна, она ему изменила?

— О чём задумался, красавчик из Ильмора? – Лудела подошла к нему неслышно, и в её голосе, в знакомом шутливом прозвище звучала печаль.

Они с Омилией нашли временный приют в выходящей окнами на Парящий порт служебной квартире, ключ от которой достался Луделе от Мела.

Несколько часов назад Лудела поколдовала над его рукой, предварительно обколов её эликсиром, и избавила его от разъёма на запястье. Она подтвердила догадки самого Ульма: без привычных эликсиров ему предстояли несколько не самых приятных недель, но дозы были небольшими, да и принимал он их не так долго, чтобы это успело нанести серьёзный ущерб. Через месяц или около того, если он не будет забывать обрабатывать шов как следует, о его прошлом препаратора будет напоминать только длинный белый шрам.