Книга Голос Кьертании, страница 341 – Яна Летт

Заиграла музыка, и вдруг я вспомнила, что привиделось мне под Арками.

Храм и высокий крик, похожий на плач хаара.

Вот он, этот храм. А крик – которому ещё только предстояло прозвучать – был криком младенца.

«Твоего сына, Эрик».

Если не его женой – так ли важно было, чьей становиться?

И всё же впервые за долгое время самообладание изменило мне – и по щеке скользнула слеза, когда, приветствуя служителя, я вложила ладонь в руку жениха.

«Этот союз истинен и справедлив, и не будет покоя любому, кто решится встать между Биркером и Сортой Химмельн».

Голос служителя улетал под своды храма, и мир вокруг был заполнен пением, и духотой, и чужим взволнованным дыханием.

— Не беспокойся о тех слезах, – сказал он потом, хотя я и не думала о них беспокоиться. – На фототипах ты выглядишь взволнованной невестой. Так что вышло даже хорошо.

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

Они решились выйти на палубу небольшого грузового парителя только через час пути – убедившись, что никто их не преследует.

Время до того они провели в грузовом отсеке. Обоим не хотелось видеть людей. Унельм завернул плачущую Омилию в свой драгоценный кожаный пиджак и баюкал её как маленькую, пока она вдруг не забылась тревожным коротким сном, уронив голову ему на грудь.

Может, ей снился брат, предавший её. Или надолго – возможно, навсегда – потерянная родная земля.

Ульму хотелось верить, что ни то ни другое. Он тихонько нашёптывал ей на ухо чудесные сказки о дальних странах, надеясь, что так сумеет привлечь в её сны диковинных зверей и алые закаты над океаном, зелёные просторы полей и тайную тьму лесов.

Во сне слёзы на её щеках высохли, а лоб разгладился, и она наконец задышала ровно.

Мел помог им сесть на паритель, перевозивший в Кагадку небольшой груз из драгоценных эликсиров и два десятка пассажиров: кагадцев, приезжавших в Кьертанию по торговым делам, и кьертанцев, получивших разрешение на выезд. В обычных обстоятельствах Ульм сгорал бы от любопытства в желании выяснить, как и почему им удалось получить разрешение. Кем был седобородый старец почти без багажа – может, учёным, посвятившим изучению Кагадки всю жизнь и теперь впервые отправившимся туда, чтобы увидеть предмет многостраничных трудов своими глазами? А молодая пара, немногим старше них самих? Невысокая девушка, чем-то напомнившая Ульму Миссе, была кьертанкой, молодой мужчина – рослым угрюмым кагадцем, заросшим бородой до самых глаз, которые лишь немного светлели при взгляде на спутницу. Та доверчиво льнула к нему, без страха держала под руку. Молодожёны? Скорее всего. Но как они умудрились познакомиться? Как поженились?

Увы, прямо сейчас Ульм гораздо больше думал о том, что у них-то с Омилией нет ни разрешений, ни билетов… А и были бы, они не помогли бы, реши Биркер Химмельн отправить кого-то за ними в погоню.

Но никто не остановил их и парителю не было велено возвращаться в порт.

Много позже Омилия пришла к выводу, что Биркер наверняка пожалел о своём решении так же, как когда-то она пожалела о своём. Тогда она попросила Веделу отменить слежку за братом.

Должно быть, он отменил приказ Белому Веррану ещё раньше. Просто Крыса слишком торопился. Наверное, его просто не успели остановить.

Унельм никогда не пытался её разубеждать.