Онлайн книга «Голос Кьертании»
|
Когда оперировали нас со Стромом, это каждый раз было не здесь. Никогда не афишируя это разделение, химмельборгцы, которых миновала наша участь, не стремились лечиться в одних зданиях с препараторами – возможно, из-за суеверного страха. Многие малообразованные жители окраин верили, что прикосновение к препаратору может им навредить. Жители столицы, конечно, были куда прогрессивнее – и всё же никогда нельзя знать наверняка. А может, они просто не желали лишних напоминаний – криков боли из-за неплотно закрытых дверей, препараторов, шаркающих по коридорам после очередного вживления или реабилитации. Все здесь – неловко ступившие на скользкую ступеньку или подцепившие морь, так или иначе случайные страдальцы, жертвы обстоятельств, – были в одной лодке, но препараторы – дело другое. — Не стоило отвлекаться и встречать нас, – сказала я негромко, поравнявшись с Солли. – Мы нашли бы дорогу, и… — О, не сомневаюсь. Вряд ли у охотников бывают с этим проблемы, – отозвался он. – Но, поверь, вам лучше пройти через отделение со мной. Сама увидишь. И я увидела. Отделение протезирования было не просто заполнено – переполнено. Люди сидели на ступеньках, по углам на полу, на перилах и тумбах, с которых их время от времени сгоняли облачённые в светлую форму люди – но лишь затем, чтобы уже через пару секунд тумбы оказались облеплены вновь. Здесь были люди без ног и без рук, одноглазые и безухие, перекошенные и перевязанные… Став препаратором, я отвыкла думать о том, что и среди людей, не имеющих усвоения, есть те, кто нуждается в дарах Стужи не из прихоти. Завидев Солли в его серой форме кропаря, эти люди не решались что-то сказать открыто, но сразу после того, как мы проходили мимо, их тихие, но полные раздражения голоса пускались за нами в погоню. — Сколько можно… — Почему опять без очереди? Я здесь тоже с ребёнком… — Мы вообще с пяти утра здесь – пришли ещё до открытия, и вот… — Не слишком пока радуйтесь. У меня вот четвёртый отказ. Пишут: «Нет явной необходимости»… — А у меня… — А я… «Я», «у меня», «мне»… Я узнавала эти интонации, понимала жадность и отчаяние в их глазах как собственные. Слишком похоже всё это было на то, что я чувствовала, пытаясь добиться переезда Ласси и Ады в столицу. Тогда мне помог Стром – и теперь это снова был он, его связи и влияние, которое сохранялось, несмотря на утрату расположения Химмельнов, несмотря на потерю членства в Десяти. Вот только в прошлый раз мне не приходилось пробираться через толпу тех, кто привилегий не имел, кому некому было помочь. Я не должна была слышать, что они шепчут у меня за спиной, видеть их раздражение, чувствовать самую настоящую ненависть – потому что у многих здесь тоже были дети, некоторые не старше Ласси, и дети эти, с посеревшими от усталости страдальческими личиками, не были одеты в бархат и шёлк. Я думала об этом – но и о том, что совсем недавно и я, и мои сёстры спали в комнатушке по соседству с курятником, сбиваясь в кучу под одним одеялом, чтобы согреться. И о том, что шов на бедре снова воспалился, – просто не до того было, чтобы беспокоить Солли ещё и этим. А ещё о том, что прямо сейчас дворцовый парк украшают статуи из препаратов, многие из которых можно было бы использовать для помощи этим людям. Что гости Химмельнов используют костную пыль, для создания которой растирались возможные основы будущих протезов, чтобы придать коже лица мягкое, нежное сияние. |