Онлайн книга «Голос Кьертании»
|
— Ты говоришь так, просто чтобы меня успокоить… Арне мягко улыбнулся: — А мне следовало бы взволновать тебя сильней? — Взволновать, – шепнула она, придвигаясь к нему ближе и пьянея от собственной смелости. – Может быть… Она приходила в ужас, когда думала, что могла его и не встретить – и так никогда и не узнать, каково это. Больше не было матери, чтобы в ужасе всплеснуть руками, и давно покинула этот мир свекровь с тяжёлым взглядом, которую она могла бы испугаться… Рамрика Адела не боялась с тех пор, как потеряла брата. Тогда вместе со страхом перед Рамриком ушли и чувство вины, и надежда его полюбить. И каждый раз, сталкиваясь с ним в коридоре или за завтраком, она заново с досадой думала: «Как получилось, что это мой муж, что я должна говорить с ним, смотреть на него, держать в уме, что он – живой человек со своими желаниями и мыслями?» Но, несмотря на это, она никогда не стремилась ему изменить – это даже не приходило ей в голову. Никогда она к этому не стремилась – по крайней мере, в этом Адела была перед мужем чиста. — Всё получится, моя госпожа. Всё получится, моя девочка. Он говорил – и становилось по его слову, Адела была снова девчонкой и впервые госпожой. Она чувствовала, что всё ей по плечу, потому что он в неё верил… Но сейчас, стоя на возвышении под десятками скучающих или раздосадованных взглядов, перебирая бумаги, Адела совсем не чувствовала того смелого тепла, которое питало её рядом с Арне. Они видели в ней только молоденькую красивую жену старины Рамрика, которая, «Мир и Душа знают, как он ей позволил», решила от нечего делать – «давно бы пора им обзавестись наследником» – развлечься игрой в политику, в общественную деятельность, в борьбу за справедливость, о которой не имела никакого представления. Прежде эта хорошенькая динночка не заходила так далеко. Кто вообще допустил её сюда? Но раз уж так вышло, придётся слушать – чтоб потом, сочувственно улыбнувшись… Адела глубоко вздохнула и заговорила опять. Слава Миру, голос у неё окреп и перестал быть похожим на писк испуганной мыши. Слава Душе, руки больше не дрожали так сильно, что, должно быть, это было заметно сидевшим в первых рядах. — Если бы продолжительность подготовки рекрутов в соответствии со статистическими исследованиями… Если бы она была повышена, то… то… И во время учёбы устные выступления ей не давались – Адела всегда предпочитала чистый лист, который не торопил, не сбивал с толку. Наедине с ним – и собой – она могла быть смелой и холодной, бесстрашной и насмешливой… Если бы, если бы можно было раздать всем этим людям листки с её вычислениями и выводами! Именно так ей следует поступить в следующий раз – да, раздать им листки с тезисами, краткими, ёмкими, за несколько минут до выступления. Если бы они заранее изучили их, то слушали бы внимательнее. Да, в следующий раз… «Если будет следующий раз», – подумала Адела, холодея. Арне подарил ей шанс, драгоценный, уникальный шанс, и вот как она им распорядилась. Конечно, он узнает, как именно прошло выступление – как именно ей удалось заставить всех «услышать», «поверить» и «полюбить». Страх придал ей сил, и голос зазвучал ровнее. Слова начали наконец вести себя как положено, и Адела поймала за хвост мысль, которая должна была вести её сквозь ряды аргументов к финалу. Первые минуты стоили ей внимания части сидевших в зале. Кто-то отвлёкся на собственные бумаги, кто-то болтал с соседями. Старик в богато расшитом бордовом камзоле дремал, сидя напротив, и Адела адресовала свои слова ему – его клюющему носу и беззащитной круглой лысине. По крайней мере, смотреть на него было не страшно. |