Книга Сердце Стужи, страница 145 – Яна Летт

— Перестань, – сказала я сама себе. – Стром не заманивал тебя, не ловил. Он не виноват, что всё так вышло.

Я сунула птичку в чистый носок, а носок – в сумку. Мне не хотелось надевать её – наверное, не скоро я решусь снова надеть её, если решусь вообще. Я вспомнила, как Стром касался её, лежавшую у меня на шее, и задрожала.

Вспомнила его прикосновения, когда он смазывал мои раны, его улыбки, и то, как он слишком часто стоял близко ко мне – очень близко, куда ближе, чем требовалось.

Как я ни пыталась убедить своё сердце в том, что Стром не заманивал меня в свои сети нарочно, оно дрожало от обиды. Оно, в отличие от меня, знало, что с какого-то момента Стром хотел касаться меня не меньше, чем я – его.

Но ему не хватило смелости.

— Перестань, – снова сказала я. – Не пытайся делать из него труса, чтобы себя утешить.

Я складывала в сумку камзолы, штаны, бельё – а перед глазами было лицо Эрика Строма, каждый шрам – так близко, и его глаза, чёрный и золотой, как зеркальное отражение моих собственных, горящие, как угли… Я чувствовала его прикосновения, которые всё ещё были спрятаны в моём теле, его дыхание – оно смешалось с моим и парило теперь у губ…

Я отпихнула сумку, упала на кровать и спрятала в ладонях пылающее лицо. Я понимала, что никогда больше не смогу быть с ним рядом, не вспоминая о его руках, губах, его тепле и жадности… но деваться было некуда. Связь ястреба и охотницы, нерасторжимая, соединяла нас. И я хотела продолжать искать Сердце, хотела быть рядом, когда Стром преуспеет, увидеть, что случится, когда оно окажется в его руках… Может быть, он оттолкнул меня как раз потому, что я помешала ему достичь Сердца, оказалась обузой? Может быть, он разочаровался во мне?

Я умылась холодной водой, и мне стало чуть легче… А потом я услышала, что в дверь первого этажа стучат.

Не Стром – у него был ключ, и впервые при этой мысли я почувствовала облегчение.

Я пригладила волосы и заправила домашнюю рубашку в штаны перед тем, как открыть.

На пороге стоял Унельм.

Я сразу поняла: что-то случилось. Лицо у него было бледное, волосы всклокочены, куртка застёгнута не на ту пуговицу. Он тяжело дышал, как будто после бега, и смотрел куда-то в сторону, словно боялся глядеть мне в глаза.

— Привет. Что ты здесь делаешь?

Вместо ответа он протянул мне сложенный вдвое листок.

— Мне жаль, Сорта. Правда. И прости… Я приходил утром, стучал… Но никто не открыл.

Следующий выдох застрял в груди, сердце дрогнуло. Я взяла листок негнущимися пальцами, развернула.

«Иде, ничего не предпринимай. Я разберусь. Эрик».

— Что это? – тихо спросила я. – Что случилось?

— Строма арестовали… Вчера, – сказал Унельм быстро, проглатывая часть слогов, как он делал порой и в детстве, стремясь поскорее разделаться с самым неприятным, чтобы поскорее вернуться к играм и веселью как ни в чём ни бывало.

— Что?.. – Я осеклась, поняв, что в который раз повторяю одно и то же. – Этого не может быть. Ты же говорил, что всё в порядке. То дело с контрабандой… он не виновен, Олке сам это признал, разве нет?

И ошибался – но знать о том, что я в курсе, Ульму точно не следовало.

— Дело не в контрабанде, – пробормотал Унельм. – Это про убийства… ну, те самые убийства. Ночью было новое. И Строма застали рядом с жертвой. Он…