Книга Сердце Стужи, страница 84 – Яна Летт

Некоторое время я шла по тропе одна, и эти минуты были лучшими за всё время охоты. Листва на деревьях колыхалась над моей головой, и сквозь прорехи в ней на тропу падали солнечные заплаты. Я вдыхала запахи палой листвы, хвои, тёплой земли и думала о том, как мелки по сравнению со всем этим наши заботы. Если нам со Стромом удастся добыть то, что мы ищем, – покроют ли всю Кьертанию леса? Превратится ли она в нежное, зелёное, трепещущее сердце, бьющееся посреди океана?

Я вдруг ощутила острую тоску по Строму. Жаль, что его нет рядом, что нельзя вместе с ним посмеяться над пыхтящим позади служителем и щебечущими диннами. Он бы не побоялся спорить, провоцировать, бросать вызов. На него мне хотелось бы стать похожей… Но пока я оставалась собой – Сортой родом из Ильмора, которая, даже находясь в самом изысканном обществе, не могла забыть о бормотании кур за стеной отчего дома.

Долгое время нам не везло. Несмотря на все попытки егерей и слуг, несмотря на вынюхивание старательных собак, зверь нам не попадался. По правде сказать, я была этому рада. Было что-то несправедливое в такой охоте – охоте ради развлечения, а не ради еды или тепла.

И стоило мне обрадоваться, как собаки вдалеке затявкали, завизжали, и закричали егеря, спуская их с поводков.

— Наконец! – громогласное заявил Рамрик. – Мир и Душа благосклонны к нам. Добрый знак!

— Стоит спросить у служителя Харстеда, – хихикнула госпожа Анна. – Он лучше, чем любой из нас, разбирается в знаках.

Мы ускорили шаг, и уже через несколько минут вышли на полянку, где бился, накрытый сетью, дикий олень. Собаки вокруг него с ума сходили – и егерям стоило немалых усилий удерживать их на расстоянии.

Прекрасный, крупный зверь, настоящий владетель леса. Желтоватые рога – ему было не меньше пятнадцати лет. Шкура испещрена шрамами, как тело препаратора. Он не раз бился за благосклонность олених – и, должно быть, часто выходил победителем.

Жилистый, крепкий, сильный. Его мясо будет слишком жёстким для стола знатного динна. После охоты нам наверняка подадут другое – а этого красавца скормят егерям, слугам и собакам.

Он уже чувствовал, слышал приближение своей судьбы. Его глаза закатились до белков, пена крупными хлопьями срывалась с губ и падала на взрытую ударами копыт землю.

— Прекрасный зверь! – сказал динн Ассели так гордо, словно самолично загнал его. – Кому же мы предложим честь решающего удара?

Один из слуг подошёл к нам, торжественно неся перед собой охотничье копьё, похожее на то, что я брала с собой в Стужу, но окованное в драгоценный металл и кость.

Служитель Харстед шагнул назад, и вслед за ним отпрянули Авела и вторая динна, хихикая, ахая и возбуждённо поглядывая на оленя. Они притворялись напуганными, но я чувствовала: обе жаждут увидеть кровь. Мне стало противно.

— Динн Маттерсон? Может быть, вы?

— Не уверен, что вы захотите смотреть на это. В прошлый раз мне потребовалось три удара, и мою жену стошнило.

— Поэтому нынче она не почтила нас своим присутствием?

Все засмеялись. Они смеялись, а олень бился под сетью, слушая свою смерть.

— Как сказал служитель Харстед, – заявила я громко, – мне, как защитнице Кьертании, всё простится. Позволите, динн Ассели?

Рамрик улыбнулся:

— Конечно. Нам с самого начала следовало предложить это кому-то из наших прекрасных охотниц, не так ли?