Книга Зов ястреба, страница 104 – Яна Летт

«Мы с тобой, дорогая дочь. Двое. Против твоего дурня-отца – и всего мира в придачу, если потребуется».

— Бери печенье, мама. Оно с апельсинами. Моё любимое.

— Вот как? Заманчиво, – но она и не взглянула на печенье. На памяти Омилии мать никогда не ела ни хлеба, ни сладкого. Берегла фигуру и красоту кожи – и Омилия не удивилась бы, если бы узнала, что таким образом мать и волю тренирует заодно.

Вместо этого мать принялась цедить обжигающе горячий травяной чай крохотными глотками. На подносе стоял кувшин с водой, но владетельница никогда не разбавляла чай. Может, это поглощение горячего было ещё одним способом проявить волю – почему бы и нет.

— Что привело тебя ко мне в такой час? – спросила Омилия.

«И когда ты собираешься меня покинуть».

— О, дорогая дочь, – владетельница по-кошачьи потянулась, отставив чашку, – разве я не могу прийти к тебе просто так, чтобы насладиться теплом, которое может подарить только твоя любовь?

«Напрасно стараешься».

— …Сама знаешь, как нелегко мне приходится в последнее время. Каменные как никогда активны…

«Каменными» называли негласно сформировавшуюся вокруг отца партию. Омилия не знала, почему, – из-за твёрдости взглядов, которые они всё время подчеркивали, требуя всё большего ужесточения условий работы как для препараторов, так и для рядовых жителей Кьертании, или того, что одному из самых заметных её членов, динну Усели, принадлежали крупнейшие фабрики по обработке камня в стране, – собственно, почти всю промышленность, связанную со строительством, он прибрал к рукам. Отец ревностно следил за тем, чтобы все решения, принимаемые Усели, принимались только с его одобрения. Без препараторов Химмельнов большая часть материалов производства фабрик Усели была бесполезна. Динн принимал постоянные попытки раздобыть собственных препараторов, обойти, опередить систему Шествий. Как-то раз отцу едва удалось замять скандал – десятки подростков погибли из-за того, что Усели, пообещав им немыслимую награду, взялся проводить тесты самостоятельно. И всё же именно отец помог замять скандал – потому что интриги Усели были для него привычными, уютными, почти семейными. Они хорошо знали друг друга – и несильные покусывания были частью того, что вполне можно было назвать дружбой, когда речь идёт о дворце.

— Я провожу целые дни в молитвах, надеясь, что Душа наставит их на верный путь, – сказала мать, брезгливо отставляя чашку. Видимо, чай оказался недостаточно горячим для неё.

Каменные с самого начала делали всё, чтобы не допустить обращения Химмельнов к храмовым служителям, возобновления связи между Миром, Душой и владетелями. Отец тоже был не в восторге от этой идеи – но в этот раз мать и её сторонники одержали блестящую победу.

Долгие подковёрные игры стоили того. Сейчас в народе мать обожали – особенно после её объединения со служителями. В сотнях храмов Души и Мира изо дня в день говорили о жертве, любви, служении. Омилия считала, что то, что там предлагают, не слишком отличается от того, чего хотели для людей (или, точнее, от людей) континента каменные, но, что ни говори, обёртка у них была куда приятнее.

А обёртка имеет в политике решающее значение – куда более решающее, чем содержание, это Омилия усвоила давно.

Конечно, ситуация могла измениться в любой момент. Отец тоже никогда не прекращал действовать. Но пока что Корадела выигрывала в поединке за людскую любовь – поединке, не прекращавшемся уже много лет.