Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 392 – Андрей Посняков

Подростки снова заговорили по-карельски. Потом Онфиса так же быстро перешла на русский:

— Да, думаю, можно позвать, да. Андрей Андреич! Знаю, что грех, да… мы тут с девами да парнями собираемся иногда посидеть – летом за жальником, зимой – здесь, в пилевне. Просто болтаем, смеемся… Потом, конечно, поклоны кладем, молимся… Так ты бы не заглянул к нам – рассказал бы про страны дальние?

— А чего бы и не заглянуть? – хохотнул Громов. – У вас тут молодежный клуб, я так понимаю? Все правильно – подальше от взрослых завистливых глаз. Чай, святый отче или книжница Василина прознают – не поздоровится никому.

— Так, Андрей Андреич – придешь? Хоть и грех то великий…

Молодой человек едва не рассмеялся в голос:

— Ну, так и быть, что с вами делать? Зовите – приду.

«Молодежный клуб» в старой пилевне работал не часто, обычно – по заветным или, как их еще называли – обетным – праздникам в честь возведения какого-нибудь обетного – оберегающего – креста. Целых четыре таких креста имелось вблизи деревни, их воздвиженье и праздновали. Взрослые степенные мужики молились, ходили в баню, женщинам же даже дозволялось улыбаться, а вот насчет спиртного никому – ни-ни. Хотя бражку, конечно, ставили – втайне от старца Амвросия и Василины, так же, тайно, и потребляли – и в такое-то время совсем не до молодежи было.

Заветы заветами, вера верой – а жизнь есть жизнь. А без веселья, без радости, да пусть и без браги – это не жизнь, а сплошные затянувшиеся похороны, поминки по веселым песням.

Так оно везде – и у раскольников-староверов – тоже. Жизнь есть жизнь, и чтоб молодежь стаями не собиралась да не веселилась – такого просто не может быть!

А веке в девятнадцатом, в двадцатом, поехали по староверческим деревням ученые люди – профессора со студентами. Обычаями интересовались, записывали – всякие там песни, сказки… а вот как дело доходило до тостов…

— Да что вы, господа хорошие – мы же не пьем! – дыша в сторону трехнедельным перегаром, вешали лапшу на уши местные мужики.

— Совсем-совсем?

— Совсем. Вера у нас такая, обычаи.

— Ай, какой хороший обычай. Против пьянства!

— И молодежь у нас хорошая – не шалит.

— Ай-ай-ай, как славно-то! Чистая, неиспорченная городскими соблазнами молодежь, добродетельное население…

Записывали господа профессора и студенты всё в свои блокнотики, от усердия перья-ручки ломали, а мужикам что же – мели, Емеля, твоя неделя! Что хочешь, можно наговорить – все прокапает за правду. А после глядишь – и диссертация готова. Лапша дальше, по другим ушам, гулеванить пошла.

Вот и в Озереве случился обетный праздник в честь чудотворного – у Лошадиного урочища – креста. Все мужики туда, в урочище, с утра и двинулись – прибраться, вычистить снежок, благо денек выдался пасмурный, теплый.

А молодежь, улучив момент – на пилевню. И Громов с ними – рассказывал байки во всех красках, парни с девками от хохота валялись да икали. Про такое дело кое-кто тоже узнал – сосед Андрея, артельщик Федор, как-то ближе к вечеру заявился. Не так просто пришел, а якобы по работе, с хомутом под мышкою.

Капитан-командор встретил гостя приветливо, наплевав на запреты, пригласил за стол.

— Да, посижу, – с неожиданной охотою согласился гость. – Грешным делом, люблю поговорить с человеком новым. Слыхал, ты, Андрей Андреич, с торговыми делами знаком?